Чтение онлайн

Девушка вскочила и от ужаса завизжала…

…Подобно всем другим сотрудникам, Щеткин прекрасно знал, когда можно обращаться с просьбами к начальнику отдела, в котором он работал, а когда — нельзя. Когда у полковника Шапорина хорошее настроение, его можно просить о чем угодно, он последнюю рубаху отдать готов. Если же Михаил Александрович находится в скверном настроении, его лучше обходить за версту. Как-то у полковника сильно разболелся зуб. По его смурному виду можно догадаться, что Шапорин чувствует себя неважно. Тем не менее один молодой оперативник ворвался в кабинет, на радостях не обратил на это внимания и хотел отпроситься, чтобы забрать жену из роддома. Так Михаил Александрович не разрешил. Правда, в обеденный перерыв он съездил в поликлинику, удалил зуб — и сразу ожил. Пришел к этому оперативнику, попросил прощения и отправил его за женой. Тот говорит: «Товарищ полковник, мне еще рано, их в четыре выписывают». — «Все равно езжай. Пока цветы выберешь, то да се». Так и выпер того раньше времени.

Щеткин, прежде чем просить полковника, старался учитывать все обстоятельства. Сегодня был такой день, что из Шапорина можно веревки вить. Михаил Александрович был заядлым футбольным болельщиком, всю жизнь болел за московское «Динамо». Те, хотя и набрали за бешеные деньги португальцев, играли крайне неудачно, плелись в хвосте таблицы. После каждого матча полковник ходил туча тучей. Но вчера случилось чудо — словно по заказу, динамовцы выиграли у ярославского «Шинника». Поэтому сотрудники то и дело бегали к своему начальнику, очень много просьб накопилось за последнее время.

Просидев долго в приемной, Петр прошел наконец в кабинет начальника. Полковник принял его очень радушно, усадил, расспрашивал про сестру и племянницу, поинтересовался о муже сестры — Володя недавно перешел работать на телевидение. Улучив момент, Щеткин рассказал про покушение на Свентицкого.

— Дело находится в военной прокуратуре. Но я хотел вас попросить забрать его у них.

— Чего ради?

— Это даже нелогично, что они им занимаются. Ведь преступление совершил не военный, генерал-лейтенат в данном случае потерпевшая сторона. Во-вторых, дело губернатора я закончил и мог бы сейчас заняться Свентицким.

— А если окажется «висяк»? Тогда что, обратно в военную вернем?

— Надеюсь, разберемся. За него уже взялись знакомые ребята из «Глории». Я немножко вчера им помог. Возня, разумеется, там приличная, и все-таки виден свет в конце тоннеля.

— Погоди, — осадил его Шапорин. — Вот ты говоришь, преступление совершил не военный. А кому это известно? Стрелял работяга? Может, это обычный маскарад? Как раз у генерала среди военных может быть полным полно врагов.

— Не отрицаю. И вот тогда, товарищ полковник, мы с чистой совестью сможем вернуть дело в военную прокуратуру.

— Постой, майор. Что-то ты не то городишь. Если мы поймаем преступника, зачем же я стану отдавать дело воякам?! Мы его тогда сами закроем.

— Нет, я имею в виду случай, если мы обнаружили преступника, установили, что это военный, но не поймали. Захотим — будем ловить, не захотим — с чистой совестью вернем им.

Полковник хмыкнул и задумался. Только наивный человек мог подумать, что победа московского «Динамо» лишит его всякой сообразительности. Футбол это одно, а работа — другое. Просто из-за выигрыша динамовцев он обсуждал со Щеткиным эту тему, проиграй те — даже разговаривать бы не стал. Теперь Шапорин взвешивал все плюсы и минусы в предложении майора. Он пришел к выводу, что счет тут ничейный: то, что они взваливают на свои плечи лишнюю обузу, это, разумеется, минус. А то, что делают такой жест — добровольно приходят на помощь военной прокуратуре, плюс. Глядишь, к ним тоже придется когда-нибудь обратиться за помощью. А там сидят люди благородные — ты к ним по-человечески, и они к тебе отнесутся по-человечески. Помимо всего прочего, у Щеткина хорошо развита интуиция. Полковник уже несколько раз убеждался в этом. Если майор чувствует, что это реальный вариант, ему можно поверить. Тем более если сюда подключатся ребята из «Глории». Покойный Денис Грязнов хорошо поставил дело в агентстве. Неизвестно только, что там творится без него.

Шапорин пытался убедить себя, что предложение майора целесообразно, что в случае успеха он может снискать лавры. Однако что-то останавливало его от полного согласия со Щеткиным.

— Скажи мне, пожалуйста, майор, кто сейчас работает в «Глории»? Там ведь народу было — кот наплакал.

— Там и теперь немного, товарищ полковник. Но дело заключается в том, что сейчас с ними будет сотрудничать Турецкий.

— Его все-таки комиссовали?

— Буквально три дня назад.

— Так я и думал. После такой сильной контузии не разгуляешься. Он официально согласился сотрудничать с «Глорией»?

— Официального согласия Александр Борисович пока не дал. Наоборот, его уговаривают, только он не соглашается. Говорит, раз его признали инвалидом, уволили из прокуратуры, больше вообще работать не будет. Правда, у него такой характер, что без следовательской работы он жить не сможет. Я почти уверен, что согласится. Поэтому на него вполне можно рассчитывать.

— Эх, погубит меня моя доброта! — воскликнул Шапорин с отчаянностью помещика, дающего крепостным вольную. — Конечно, договариваться с военной прокуратурой я не стану. Но ты прав, они только счастливы будут избавиться хотя бы от одной обузы. Мне их главный говорил, что у них из-за армейской реформы дел стало не меньше, а больше. Но и нам лишняя волокита не нужна. — На лице Петра ясно читалось разочарование. — Единственное, что я могу тебе разрешить, так заниматься этим делом факультативно. Поверь мне, для тебя, для всех нас это выгодный вариант. Если получится какая-нибудь лажа, никто и не узнает. А в случае официальной передачи тебе несдобровать. Да и мне не сладко придется. Поэтому давай оставим статус-кво. Но при этом у тебя появляется больше свободного времени.

За те три дня, что майор вневедомственной охраны Олег Валентинович Качелин дежурил возле палаты раненого Свентицкого, он успел стать любимцем всего персонала, в первую очередь его женской части. Невысокий, стройненький, с тонкими усиками, Качелин пленил их обаятельной улыбкой и умением хорошо рассказывать анекдоты. Все медсестры пришли к единодушному выводу, что майор похож на Марчелло Мастроянни, но гораздо красивей итальянца.

В понедельник Олег Валентинович заступил вечером, приехал к двадцати трем часам. Больница в это время представляла сонное царство. Дежурная медсестра прикорнула за своим столиком. Кто-нибудь из больных даст сигнал, тогда пойдет к нему, а раз все тихо, то и слава богу, можно пока вздремнуть.

Качелин при желании мог бы заснуть, сидя на стуле. Он даже стоя мог спать, была у него такая особенность. Однако, находясь при исполнении, майор по ночам добросовестно бодрствовал, часто читал. Вот и сейчас он углубился в газету.

— Может быть, вам на диванчик прилечь? — Рядом с ним остановилась молоденькая медсестра Лариса, которая держала в руках железный поднос со склянками. — Если желаете, я могу принести подушку.

Качелин, поблагодарив, отказался.

Лариса пошла дальше. Возле ординаторской она остановилась и осторожно пыталась плечом открыть дверь, не выпуская из рук поднос. В это время в ночной тишине раздался звук выстрела. Она оглянулась и, закричав, уронила поднос: на полу, возле палаты генерала, корчился в судорогах Качелин, а окно в торце коридора было распахнуто.

Накануне вечером Антон решил заехать в «Глорию» и там переночевать. Домой не тянуло, надоело томиться в одиночестве. Он надеялся застать в агентстве Александра Борисовича, тяпнуть водочки, поговорить «за жизнь». Хотя Турецкий говорил, что будет все воскресенье безвылазно сидеть в четырех стенах, Плетнев не застал его на месте, не обнаружил никакой записки. Сначала Плетнев думал, что бывший «важняк» скоро вернется. А увидев, что того долго нет, подумал, что, поостыв, Александр Борисович вернулся домой. Звонить и проверять было поздно, Вася скорей всего спит, его сон нарушать не рекомендуется. Одному пить вроде бы не с руки. Поэтому он ограничился тем, что пожевал купленные в качестве закуски бутерброды. Спать не хотелось. Единственное, что мог бы сейчас принести сон, так это избавиться от мысли о Кате Метелицыной.

С того дня, когда они случайно встретились в госпитале, ему хотелось позвонить ей. Сдерживался — все же был виноват перед женщиной. Встречался, обнадежил, потом вдруг исчез. Наверное, такой звонок сейчас покажется пошлостью, поставит его в смешное положение. Столько времени не общались и вдруг — явился не запылился. К тому же она может быть замужем. То, что ходит без обручального кольца (успел заметить), еще ни о чем не говорит. Телефон у нее изменился, для этого имеется много причин. Либо переехала к мужу, либо разменялась с родителями или просто снимает, чтобы жить отдельно от них. Не исключено, что на их дом — Кропоткинская, самый центр — позарилась какая-нибудь организация и жильцов переселили в другой район. Однако телефон ему сказала. Пусть даже есть муж, он может позвонить Кате по делам — узнать про Свентицкого. Пожалуй, так и сделает.