Чтение онлайн

После ночи, проведенной не в самых комфортабельных условиях, вид у Турецкого был непрезентабельный, мятый. Единственное, что он успел сделать, это побриться — у кого-то из милиционеров в отделении нашлась электробритва. Начальник благородно предложил бриться прямо в кабинете, однако Александр Борисович не стал превращать его служебные апартаменты в гостиничный номер. Пошел в туалет, там были розетка и даже зеркало, через которое можно с трудом разглядеть очертания лица.

Как всегда, после бритья Турецкий почувствовал себя весьма бодро, и, когда появился в кабинете Щеткина, соратники сразу отметили у него прежнюю энергичность и деловитость. Честно говоря, Антон побаивался, что у Александра Борисовича будет упадническое настроение, как все последние дни. А он, похоже, рвался в бой.

— Ну, что новенького-хреновенького удалось узнать за прошедший период времени? — спросил Турецкий чуть ли не с порога.

Только после этого поздоровался с коллегами и сел, приготовившись выслушать ответ.

Сначала Антон подробно рассказал о визите в собачий питомник и беседе с Юшиным.

— Нужно проверить, сколько человек освободилось, помимо Вертайло, — прокомментировал Турецкий. — Это при условии, что мститель разгуливает на свободе. В крайнем случае придется пощупать и тех, кто с легкой руки Свентицкого по-прежнему находится за решеткой. Такие варианты тоже не исключены. Если у них есть близкие друзья или родственники, они тоже могут гореть жаждой мщения. Но в первую очередь следует обратить внимание на Москву или Подмосковье. Вряд ли у бандитов такая широкая сеть, что охватывает всю страну. Подобные преступные группировки обычно малочисленны.

Затем Антон пересказал ему содержание своей беседы с помощником Свентицкого.

— Он почти не сомневается, что все упирается в помещение на Новокузнецкой, которое обещали после реставрации отдать фонду. Я потом посмотрел, действительно, таких стычек видимо-невидимо. Чем ближе к центру, тем круче борьба. А тут Новокузнецкая — из окошек чуть ли не Кремль виден.

— Да, я тоже об этом рейдерстве наслышан, — подтвердил Турецкий. — Публика наглая, образованная, юридически подкованная, не какие-нибудь уголовники из подворотни. Таких голыми руками не возьмешь.

— Нужно будет проверить, не служил ли раньше кто-нибудь из этой публики под началом Свентицкого, — сказал Антон. — Такая ситуация может подлить масла в огонь.

— Совпадение маловероятное, — возразил Александр Борисович. — Тем, кто гоняется по горячим точкам за боевиками, не до коммерческих разборок. То есть проверить можно, только это пустая трата времени. Итак, две версии. Других нет?

— Есть еще одна, — нерешительно произнес Плетнев. — Она возникла после беседы с женой генерал-лейтенанта у них дома. Оказывается, Андрей Владиславович собирал мелкий антиквариат — церковную утварь, ювелирные изделия. И там, среди прочего, имеется так называемый потир — эта такая церковная чаша, в которую…

— Одно из первых моих дел — ограбление церкви в Кудашевском переулке, — перебил его Турецкий. — Поэтому я знаю, что такое потир, можно сказать, с младых ногтей.

— Так вот, сейчас, после скандала в Эрмитаже, многие музеи вывешивают на интернетовских сайтах фотографии пропавших у них экспонатов. Похоже, имеется снимок и этого потира. Он украден из краеведческого музея Челноковска. Есть такой маленький городок в Самарской области. До Москвы Андрей Владиславович служил в Приволжском военном округе. Как раз в тех краях.

Петр добавил:

— Тоже версия. Неизвестно, каким путем этот потир оказался у Свентицкого. Если он может навести на след продавца, тому боязно.

— Версия-то она версия, — согласился Турецкий. — Я только одного не пойму. Не такие уж вы эстеты, чтобы разбираться в искусстве. Как вы смогли идентифицировать потир дома у Свентицкого с фотографией в Интернете? Вроде бы далеки от этого. Кто из вас был у Свентицких дома?

Оба опустили головы, но было заметно, что давятся от смеха. Александр Борисович понял причину заминки и сам рассмеялся:

— Ирина моя, что ли?

Ответом ему был дружный смех.

— Ну, ребята-демократы, вы играете с огнем, — покачал головой Турецкий, когда те успокоились. — Используете бесплатную рабочую силу. Но это еще полбеды. Главное заключается в другом. Детективное агентство сродни кораблю, пустившемуся в неизведанное, полное опасностей плавание. А женщина на корабле считается плохой приметой. Поэтому если Ирина снова появится на борту «Глории», разговор будет коротким. Ясно? — спросил Александр Борисович и, не дождавшись ответа, сказал: — Теперь продолжим. Сейчас позвоним в больницу, узнаем, можно ли потолковать со Свентицким. Но независимо от разговора с потерпевшим нужно как-то распределить направления работы. У кого какие предложения?

Щеткин сразу сказал:

— Думаю, мне целесообразно заняться выяснением генеральских дел, передаваемых им в прокуратуру. Мне это проще сделать. Я могу посылать официальные запросы, к тому же есть знакомые в военной прокуратуре.

— Мне, наверное, следует смотаться в Челноковск, — раздумчиво произнес Антон. — Для вас, Александр Борисович, это сейчас большая нагрузка. А я — ничего, сдюжу.

— То есть мне ничего не остается как прояснить ситуацию вокруг помещения, — развел руками Турецкий. — И все же я хотел внести кой-какие коррективы в эту логически безупречную программу действий. Дело в том, что если я останусь в Москве, то буду чувствовать себя дискомфортно. Я сам сейчас, как подследственный. С утра до вечера жена беспокоится о моем здоровье, контролирует мои передвижения, заставляет ходить к врачам и все в таком роде. А отправься я в командировку, то обстановочка будет, как в старое доброе время. Никто мне не указ, сам себе хозяин. Поэтому, Антон, если ты не против?..

— Да бога ради, Александр Борисович. Мне этот Челноковск сто лет не нужен. Я просто хотел, как лучше. А если у вас желание ехать…

— Ну вот и договорились. Спасибо. Так и сделаем. Если, разумеется, предстоящий разговор с генералом не изменит наши наполеоновские планы.

Звонок в госпиталь подтвердил предположения Турецкого. Напуганный вторичным покушением на генерала, врач охотно разрешил сыщикам поговорить со Свентицким. Правда, просил, чтобы разговор не слишком затягивали и чтобы приехал один человек, не больше. Без особой полемики пришли к выводу, что целесообразнее всего поехать самому опытному из них — Александру Борисовичу.

В глубине души Плетнев надеялся, что в госпиталь ему придется ехать именно ему, — хотелось увидеться с Катей. И было странно — столько времени не вспоминал ее, а после недавней случайной встречи почему-то постоянно думает об этой женщине. Странно все это.

Он позвонил Метелицыной около девяти часов. Катя рассказала ему про состояние генерал-лейтенанта, от большой потери крови он очень слаб, сообщила про вчерашнее покушение.

Антон предложил встретиться, посидеть где-нибудь в кафе.

— Как ты смотришь на четверг? — спросила она. — У нас с подругой два абонемента в консерваторию.

— Та, с которой ты в Абрамцево ездила?

— Та самая. В четверг будет хороший концерт, Башмет играет. А она не пойдет, уезжает в командировку. Может, составишь мне компанию? Ты, помнится, музыку любишь?

— Слушаю с удовольствием, особенно скрипку. Правда, в тонкостях не разбираюсь.

— В тонкостях и я не разбираюсь. Если музыкант сфальшивит, не пойму, — засмеялась Катя. — До концерта можно зайти в кафе. На Суворовском бульваре есть французская кондитерская, мы с Танькой перед концертом обычно заходим туда попить кофе…