Чтение онлайн

Обстановка в комнате разрядилась. Лицо инквизитора, обычно задумчивое и напряженное, вдруг приобрело безмятежность. У инквизитора было хорошее настроение, и Даймонд, никогда не отказывающийся от доброго напитка, с удовольствием принял предложение. Инквизитор наполнил кубки из чистого золота, которые были под стать самому императору, а не служителю церкви.

– Видишь ли, я и сам когда-то делал похожую работу. Я знаю, что такое держать меч, не то, что все эти монахи и послушники. Но прежние навыки со временем пропадают, хотя я стараюсь держать себя в форме. Возраст берет свое, сын мой!

Даймонд кивнул, не зная, что на это ответить и стоит ли отвечать вообще. Как и все другие, он чувствовал себя неуютно, ведя разговор с инквизитором. Якоб был главным, он заправлял всем в ордене и имел священное право определять, кому жить, а кому умереть. Никто и не сомневался, что это право было ниспослано инквизитору самим Господом.

Инквизитор подошел к Даймонду вплотную, протянул ему кубок с вином и посмотрел прямо в его серые глаза. Даймонд сдерживал взгляд инквизитора некоторое время, но потом опустил глаза в пол, чем вызвал у старика самодовольную улыбку.

– Дело в том, Даймонд, что ты мой лучший охотник, и я возлагаю на тебя огромные надежды. На данный момент ты являешься единственным претендентом в ордене на пост моего викария 3

Теперь Даймонд поднял взгляд, и Якоб заметил в нем явный, плохо скрываемый интерес.

– Рано или поздно мои годы возьмут свое, я буду вынужден отойти от дел. Здоровье и так частенько меня подводит, хотя мне нет и пятидесяти. Если ты, сын мой, выживешь, пройдешь через все испытания, ниспосланные Богом, пронесешь в себе свет Божий и сделаешь все, чтобы истребить зло, изничтожить его из этого мира, то однажды наступит день, когда ты станешь моим преемником на этом посту.

– Я сделаю все, что в моих силах, – смиренно произнес охотник и отпил из кубка.

– Я хочу, чтобы ты присутствовал на процессе этим вечером. Брат Ганс проводит тебя в камеру, где мы будем судить человека, которого ты любезно доставил сюда. Я хочу, чтобы ты учился, сын мой. Если ты станешь моим преемником, ты должен уметь не только выслеживать нечисть, но и развязывать ей язык. Скоро ты этому научишься. А теперь ступай вниз, к казначею. Тебе вручат твой заслуженный заработок.

Когда охотник удалился, Якоб поставил опустошенный кубок на стол и подошел к большому витражному окну, через которое, переливаясь разноцветными лучами, в комнату проникал божественный свет солнца. Инквизитор воздал этому свету короткую молитву, перекрестился и поблагодарил Бога за новый день.

Его мысли вернулись к охотнику. За два года службы Даймонд показал свои лучшие, но и самые опасные стороны. Бывший наемник армии эрцгерцога 4 , он имел отличную подготовку, которой мог бы позавидовать даже опытный рыцарь. При этом он был куда умнее большинства рыцарей, которых знал Якоб Шульц. Таких людей, как Даймонд, нужно было держать поближе к себе, используя их возможности для собственной выгоды. Именно поэтому инквизитор замыслил сделать его своим главным помощником, как только тайный орден Троицы выйдет из тени и сможет действовать открыто.

Якоб вернулся к рабочему месту и присел в кресло. На гладкой столешнице перед ним лежали толстые кипы бумаги и пергамента. В отдельной стопке хранились протоколы допросов, в другой стопке, поменьше, скопились еще непроверенные доносы шпионов ордена. Якоб тяжко вздохнул и помассировал уставшие глаза, после чего вновь нехотя принялся за бумажную работу, которую он любил меньше всего на свете. Прошлый воинский опыт сделал инквизитора человеком действия, поэтому он предпочитал путешествовать в седле, вооруженный мечом, окруженный верными людьми, а не сидеть в кабинете и перебирать записи.

Поработать долго инквизитору не удалось – дверь его кабинета вновь отворилась, и внутрь, по-старчески шаркая ногами, буквально влетел старый приор Август.

– Мастер Якоб!

– В чем дело?! – Якоб с раздражением отбросил стопку бумаг на столешницу и уставился на дряхлого приора невысокого роста, который предстал перед ним, сгорбившись и нервно перебирая пальцами шнурок своего пояса.

– Ночью наш пленник едва не наложил на себя руки, – виновато прошамкал приор.

Глаза инквизитора превратились в узкие щелки, что не сулило приору ничего хорошего. Якоб резко поднялся с кресла и вышел из-за стола. Голос его отдавал холодной сталью, когда он спокойно и кратко осведомился:

– Что с ним?

– Жить будет. Лекарь занялся этим грязным животным.

Якоб вздохнул с облегчением, но его глаза до сих пор уничтожающе пронизывали тощую фигуру священнослужителя в рясе.

– Я же велел следить за этим купцом! Он важен. Плевать на других пленников, но за ним глаз да глаз! Закуйте его, в конце концов.

– Мы приставим к нему стражника. Теперь он не сможет выкинуть подобной шутки, – увидев, что злость инквизитора сходит на нет, приор весело рассмеялся и потянулся к бочонку, чтобы налить себе утреннюю порцию, но Якоб, резко, словно кошка, приметившая мышь, бросился на приора и, ухватив его за капюшон рясы, бросил старика спиной прямо на жесткий каменный пол.

– Это никакие не шутки! – заорал разъяренный Якоб. – Этот человек стоит больше, чем твоя поганая шкура! Если ты допустишь еще одну такую оплошность, я отведу тебя в камеру и подвешу к потолку как выпотрошенную скотину, тебе ясно?

Приор закашлялся, оживленно кивая. Инквизитор взял его за седую бороду и край одежды и резким движением вернул беднягу в прежнее положение. Старик с пунцовым от натуги лицом поспешил выскочить из кабинета, продолжая шаркать ногами и покашливать на ходу.

Отдышавшись, Якоб вновь наполнил свой кубок и подошел к окну, чтобы насладиться волшебной игрой света и успокоиться. Его гнев испарился после нескольких глотков пьянящего напитка. Он погрузился в раздумья, с наслаждением предвкушая события, предстоящие совсем скоро.

18 лет назад. Каринтия, Австрия

– Будь проклята эта дрянная погода! – проворчал пожилой мужчина, сидя на массивном дубовом сундуке. – Ни дня без дождя и грозы. Будто само небо прокляло эти забытые Господом земли!

Старик закутался в шерстяную накидку, сырую от дождя, и подбросил щепки в костер, разведенный прямо под потрепанной крышей башни. По виду этой башни, как и по виду всего замка, казалось, что некогда величественная конструкция из плохо отесанного камня пережила с десяток долгих и тяжелых осад. Внешняя стена крепости была полностью обрушена, а ободранная кладка внутренней рассыпалась на части, будто угрожая и вовсе обвалиться на сильном ветру. Четыре угловые башни с неприветливо зияющими чернотой бойницами еще держались, хотя имели весьма ветхий облик, а главные ворота прогнили, но были наглухо затворены, несмотря на то, что вряд ли смогли бы послужить препятствием чьему-либо натиску снаружи.

Погода и правда разбушевалась: ливень стоял плотной стеной, а гром и молния мечами рубили небосвод на куски. Унылая дробь крупных капель, барабанящих по черепичному навесу башни, начинала действовать старому ворчуну на нервы, а нависшие над замком тучи, затянувшие небо до самого горизонта, угнетали его уставший разум. Время от времени резкие порывы ветра прорывали эту стену воды, и брызги задувало внутрь, прямо через большой просвет в кровле, образовавшийся, вероятно, от угодившего в нее снаряда. В такие моменты старик морщился и прятал лицо под капюшон, а пламя костра дергалось в агонии, будто умирая, но после продолжало гореть, как ни в чем не бывало.