Чтение онлайн

Мальчик с восторгом смотрел на старика, рисуя в своей голове образы той битвы и представляя себя на месте своего отца, которого даже не помнил.

– Потом до нас дошли слухи, что инквизиция вновь строит свои козни. Инквизитор узнал о нашей принадлежности к ордену Храма и положил глаз на богатства, которые якобы лежали в подвалах нашей скромной на вид обители. Он подговорил одного молодого, жадного до золота графа объединиться в союз с инквизицией и ударить по нам, а добычу разделить пополам с церковью. Они вернулись через три недели, когда поняли, что хоть наш замок маленький и слабо укрепленный, но его защитники свое дело знают.

– Сколько их было на этот раз? – мальчик и сам не заметил, как привстал с бочонка.

– Много. Очень много. Но мы не боялись их числа. За этими стенами мы были надежно укрыты. Страшно было другое: враги захлопнули нас в капкан. Позади замка стояли горы, по бокам – леса и болота, а впереди – войско в три сотни солдат. Они могли взять нас измором, что и попытались сделать. Пока наши запасы истощались, а колодец опустошался, неприятель обустроил себе лагерь, охотился в наших землях, чтобы прокормиться, пировал под нашими стенами и терпеливо ждал, когда мы сдадимся.

Но мы не сдались. Будучи старшим в семье, я командовал гарнизоном защитников, в то время как твой отец был моей правой рукой. Мы держались до последнего, иногда даже устраивали вылазки за стены посреди ночи, чтобы достать провизии или украсть из вражеского стана бочонок вина. Мы бы продержались еще дольше, но там, впереди, на поляне, враг построил дьявольские машины, которые отняли у нас последнюю надежду на победу. Они построили требушеты 8 из деревьев, вырубленных в нашем же лесу!

Лицо мужчины стало жестким, будто вырубленным из камня. Его глаза метали молнии, а губы превратились в единую линию.

– Сначала враги забросали наш замок тяжелыми снарядами, обрушившими внешний рубеж, а когда мы отступили, то их требушеты ударили и по внутреннему. Потом в ход пошли горящие адским пламенем бочки. Огонь охватил все деревянные постройки во дворе, уничтожил остатки скота в стойлах и пожрал последние запасы в амбарах. Нам было нечем тушить пожар, воды и так оставалось слишком мало. Тогда и погибла твоя матушка, Даймонд. После ее смерти наши люди впали в смятение и уже не могли обороняться как следует, а твой отец, раненый вражеской стрелой, пронзившей его ногу, и вовсе пал духом. Мы сдерживали натиск врага последними силами. Ублюдки уже вовсю лезли на стены, а мы не успевали их сбрасывать. Большая часть наших соратников пала, и тогда твой отец велел мне бежать.

– Но почему?

Старик заглянул мальчику в глаза и положил тяжелую ладонь на его щупленькое плечо.

– Он хотел отомстить за смерть своей любимой женщины и спасти оставшихся в живых людей. Я настаивал, чтобы он сам вывел их через подземный проход, ведущий к подножию гор позади замка, но он был ранен и не мог быстро передвигаться, а время поджимало. Нужно было действовать без колебаний. Я взял юного Патрика за руку, схватил тебя в охапку и спустился в подземелье с десятком женщин и детей. Твой отец сражался храбро, защищая последний рубеж за воротами донжона. С ним остались пятеро его верных людей – последние из выживших.

На мутные глаза старика навернулись слезы, но его голос не дрогнул, когда он продолжил свой печальный рассказ:

– Мы покинули место битвы через горные тропы и перевалы. Я провел своих людей через все опасности перехода, собственноручно добывая для них еду и обустраивая ночлег. Жадный граф, убивший твоего отца, ушел ни с чем, неся тяжелые потери. Он не нашел ни сундуков, ломящихся от золота, ни священных реликвий, которые, по его задумке, должны были хранить наши подвалы. Руины этого замка и запущенные земли стали теперь никому не нужными, пока мы вновь не вернулись, чтобы обустроить здесь хоть какое-то жилье. Ты подрос. Мы с Патриком восстановили все, что смогли и навели порядок там, где это было возможно. Но прежнего величия этому месту не обрести. К сожалению, у нас нет тех богатств, которые пригрезились инквизитору в его праведных снах.

Мальчишка понимающе кивнул и приблизился к отверстию в крыше башни, представляя себе тот страшный день кровавой бойни, когда снаряды требушетов, рассекая воздух, крушили то, что даже сейчас, в том образе, в котором он привык это видеть, было ему дорого.

– Значит, Бог покарал нас за верную службу ему?

Старик даже вздрогнул от такого вопроса, исходившего от ребенка.

– Нет, Бог тут ни при чем, – ответил он, покачав головой. – Это все люди. Запомни это, малыш: на этом свете нет большего зла, чем людское. А все остальное – это бредни, которые придумывает сам человек.

Даймонд ловко влез на громоздкий ящик, стоявший у стены, с осторожностью приблизился к пролому в крыше и высунулся наружу, позволив тяжелым каплям дождя разбиваться о свое лицо. С вершины этой башни ему открывался зачаровывающий вид руин замка, некоторые части которого уцелели, а другие так и остались лежать осколками, павшими в бою.

Мальчик мечтательно прикрыл глаза, вообразив себе, как от одного взмаха его руки все каменные глыбы возвращаются на место, павшие арки и колонны вновь поднимаются с земли, а деревянные перекладины складываются в одну конструкцию с обрушенными стенами, обвалившимися потолками и высокими сводами.

Открыв глаза, мальчик вернулся к действительности. Ничего волшебного не произошло. Впрочем, он и не ожидал. Невзирая на юный возраст, Даймонд был умен и начитан не по годам.

– А знаешь, дядя, когда вырасту, я восстановлю наш дом и верну ему прежний вид. Я отстрою все заново. Клянусь тебе, так я и сделаю!

Даймонд обернулся и увидел, что голова старика опустилась на грудь, а сам он мирно посапывал в бороду, иногда легонько вздрагивая, но не просыпаясь. Мальчик улыбнулся и, стараясь не шуметь, удалился вниз по лестнице.

___

Ганс пришел после вечерней молитвы, когда большинство охотников и послушников покинули местную капеллу 9 и стали готовиться ко сну в своих покоях. Даймонд только что поужинал и тоже был не прочь вздремнуть, как и остальные. Перспектива провести ночь в холодной и сырой пыточной камере его не привлекала. К тому же он не любил доставлять людям мучения, несмотря на то, что чаще всего орден требовал от своих убийц именно этого. Его предпоследним заданием было убийство городского судьи, подозреваемого в сношениях с ведьмами. Даймонд должен был прикончить судью зазубренным кинжалом, вывернуть его кишки наружу и позволить тому любоваться ими, истекая кровью и медленно умирая.

Даймонд не сделал этого. Его рука была быстра, как и смерть бедолаги. Только после того, как сердце судьи перестало биться, Даймонд вогнал ему в живот тот самый кинжал, а затем вспорол еще теплому трупу брюхо. Это было достаточно человечным. И это было единственным, чем он мог помочь цели своей кровавой миссии.

– Вы готовы, брат Даймонд? – спросил молодой послушник своего грозного спутника, пока они шагали по подземному коридору, которому, казалось, не было конца. – Лично я буду впервые присутствовать на судебном процессе священного трибунала. Мне уже немного не по себе.