Чтение онлайн

Это он нас славно подловил. Это он нас, пожалуй что, и уделал.

А потом на треснувшем главном экране прямо перед собой я увидел быстро вырастающий в размерах, зловещий силуэт «Лахезис». Крылатая богиня в образе боевого корабля неумолимо надвигалась на нас, чтобы решить нашу судьбу. Орудия наводились для последнего, добивающего залпа.

Я даже услышал где-то вдали, словно сквозь стену крик Епифании в общем эфире:

— Мстислав, стой! Немедленно остановись! Дуэль окончена!

Ага, щас. Остановится он такой.

«Лахезис» надвигалась на нас стремительно и неотвратимо, ради одного.

Добить.

Ну, вот. Похоже, мы и допрыгались.

Сейчас «Лахезис» нас и разнесет.

В это мгновение очнулся Евгений, загудели его двигатели, он сам заворчал нечто невнятное.

— Женя! Очнись! — выкрикнул я. — Женя!

«Принц Евгений» не слышит. Перезагрузка систем ещё не завершилась. Крейсер, дестабилизированный взрывами вражеских торпед — обычных и магнито-ионных, медленно вращается сразу по трем осям навстречу противнику. И открывает ему для решительного удара слабозащищенные магистрали двигательных выхлопов маршевых…

Вот сейчас он нас прямо туда и отправит из главного калибра на все деньги, болельщики — плачьте. А тёте Епифании скажет, что это нелепая случайность, на любой войне бывает, и вообще это они всё сами…

Да вот щаз! Я злобно оскалился:

— Ключ на старт, — это безусловная команда, при прямом управлении участие высокоуровневого корабельного сознания не требуется. — Зажигание!

Двигатели взревели, пропуская через себя поданную массу разогретую до температур внутри звездного вещества. Видать, Дашин дедушка реально от души вложился в разгон нашего двигателя. Выхлоп долбанул впечатляющий, бело-голубой интенсивности, сто километровой длины, и угодил прямо в «Лахезис»!

Её лобовые щиты тут же сдуло, с половиной активной брони вместе. Вражеский крейсер бросился в сторону, потеряв ещё часть бортовой обшивки, получив совокупные повреждения сравнимые с эффектом от близкого взрыва термоядерной боеголовки. От души отхватил! Но выбрался.

Нам этот впечатляющий удар даже засчитали. Итого сорок одно наше попадание, против их шестнадцати в нас!

Девять! Всего девять выстрелов, чтобы его добить!

— Женя! — заорал я. — Женя! Очнись, блин! Уходит! Уходит же.

— Фу-у-у-х-х, — отозвался вдруг вернувшийся в эфир «Принц Евгений». — Что я пропустил?

— Ты сейчас мой удар ногой по стойке с мозговым кластером пропустишь! — выкрикнул я. — Добивай гаденыша! Девять попаданий! Давай, пошел.

— Вас понял, — деловито отозвался Евгений, навел на отползаюшую в сторону «Лахезис» успешно перезаряженные кинетические пулеметы и один за другим в полной тишине всаживая в очерченный в боевом интерфейсе дозволенный сектор три коротких очереди по три тяжелых шарика.

Один-два-три!

Один-два-три!

Один-два-три!

Телескоп показал яркие вспышки на корпусе закопченной «Лахезис» и выброс мелких обломков.

Победа? Ну? Победа?

Да! Пришло оповещение! Два-один в пользу сборной Герберы по пулемётному сумо! Мы затащили этот раунд!

— Да! Да дети мои! — внезапно вернулась к жизни прерванная взрывами трансляция великого герберского подпольного тотализатора. — Вы видели это?! Вы это видели?! Вот апофеоз герберского духа! Вы видели это! Запомните и передайте внукам! Истинный герберец бросится на вас даже из полузарытой могилы и загрызет насмерть. Просто пристрелить его не достаточно! Какой день! Какой день! Истинно говорю вам, этот день войдет в историю! Что? Что это такое ты мне суешь под нос? Моя ставка выиграла? Да конечно она выиграла, а как иначе то? Убери! Убери это от меня, свои никчемные деньги! Такой день сегодня! Такой день!

Кажется, он там с ума сковырнулся от избытка верноподданических чувств.

Знал бы он, какой меркантильный договорнячок стоит за событиями, вызвавшими у него столь интенсивный прилив искренних чувств.

Впрочем, учитывая тотализатор — меркантильными тут были весьма многие.

— Мы, что ли, победили, Саша?

А вот и мой второй пилот, очнулась, наконец.

— Да, Даша, — улыбнулся я ей. — Мы победили.

Я протянул руку, пожал дашино плечо и спросил:

— Ты как? Можешь продолжать?

— Да, — бледно улыбнулась Даша. — Конечно, Саша. Конечно могу.

— Ладно, — улыбнулся я.

Медсистема сигналила, что она чувствует себя хуже, чем показывает. Потому я и спросил. Не мог не спросить. Если бы она отказалась, я бы её высадил и продолжал бы уже без неё.

Но она осталась.

— Ильюха?! — крикнул я. — Ты там как? Вижу, что живой! А самочувствие?

— Более или менее, — медленно отозвался Илья. — Еле выгребли.

— Это да, — пробормотал я, оценивая масштаб повреждений.

Расковыряли нас знатно. Хотя всего суммарно шестнадцать попаданий в разрешенные сектора и куча поражений в неучитываемых, но куда более важных.

Система жизнеобеспечения фонила во все стороны, и если бы не вклад Василия Гавриловича — уже давно сказала бы нам прости-прощай и помахала ручкой. Топовый реактор работает на повышенных оборотах, второй не додает мощности. Щиты восстановились, плотно накачанные энергией, но вот бронеплиты под ними сместились, и такое поправить можно только путем капитального ремонта в доке.

Блин. Дороговато мне обходится это народное развлечение. Ну, если после такой пиар-акции на мои вербовочные пункты не выстроятся бесконечные очереди герберцев, желающих записаться в новобранцы — я даже не знаю. Эту планету тогда ничто не спасет.

Ещё пришел запрос со стороны Сирот, готовы ли мы продолжать? Типа, рыцарский жест сделали, вошли в наше тяжелое положение. Или тетя Епифания заставила. А такое высокомерное отношение к противнику, оказывается, меня изрядно бесит! Я подозревал, конечно, когда сам поступал так с другими, но вот прям роль жертвы снисхождения мне давненько не доставалась.

Сами понимаете, я обычно с порога ногой в морду и сразу долой с копыт, снисходительнее некуда. А тут же условились беречь здоровье дорогих партнеров по опасной забаве, и это несколько ограничивает мой ассортимент смертоносности.

Нда. Но, если продолжать в том же духе, так Евгения развалят окончательно. И я разменяю один крейсер на три, но останусь вообще без кораблей в итоге. Образцовая Пиррова победа получится. Победа с ярким послевкусием тщетности. А нам такие победы ни к чему. Они нам противопоказаны. Так что третьего оппонента, Святослава, сына Эдмунда, надо вырубать быстро, точно и эффективно. Чтобы даже квакнуть не успел.