Чтение онлайн

Я радостно отключился от прицелов и хлопнул по ее подставленной ладони.

— Да, детка! Да! — захлебнулся от радости наш комментатор. — Сработала моя ставочка на победу в первом туре! Сработала! Иди ко мне, моя сладкая, моя жирненькая! Я тебя люблю, детка!

Некоторым не нужно много для радости.

Мы действительно победили в первом туре. Кто-то скажет, что мы никогда в жизни не вывели бы из боевого строя целый боевой корабль только градом противоракетных вольфрамовых градин, но по правилам считаются попадания в отмеченные сектора, и неважно чем. Мы победили. Может, не очень честно, но победили.

— Я протестую! — возмущенно заорал в эфире только что потерпевший крайне обидное поражение молодой капитан Ярослав.

Заорать-то он заорал, да толку. Для него всё уже кончилось. Хотя четверть утвержденных очков жизни он у нас таки отгрыз, падла упертая. Далеко пойдет, если рано не успокоят.

— Я настаиваю! Это нарушение сути соглашения! — прокричал молодой Сирота, его голос срывался от ярости.

— Уступи место, — прорычал, наконец его старший товарищ, коренастый Мстислав. — Я покажу тебе, как это делается.

Младший Сирота мгновенно смолк. Запустив двигатели, он убрал свой изрешеченный корабль из шара. «Принц Евгений» тоже отошел на стартовую позицию, словно подпольный боксер в угол между раундами, запивая окровавленной водой выбитые зубы.

— А теперь подходит пора второго круга! — завопил комментатор, снова взяв себя в руки. — И мы все увидим, сыграет ли моя вторая ставка на победу «Принца Евгения»!

О! Вот же меркантильный козёл! Он еще и сомневается в нашей победе!

— А этот дяденька-то посерьезнее будет, — задумчиво проговорила Даша, наблюдая на экране телескопа, как Мстислав, Сергеев сын, выводил свою «Лахезис» на стартовую позицию. Его корабль двигался плавно, без суеты, неприятно точно, словно скальпель в руках нейрохирурга.

— Совершенно точно будет, — пробурчал я, чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь предвкушения настоящего боя. — Суровый дядька. Он нам еще и кровушку пустит, обещал же.

— Это мы еще посмотрим, — мрачно, но с вызовом пробурчала Даша.

А на буях я смотрю, снова пошла отмашка. Новая голографическая девица, на этот раз похожая на Ли Олдрину в футболке и шортиках, взмахнула стартовым флагом.

Чего это я о ней вспомнил? Да, всё собираюсь, надо хотя бы написать, спросить, как дела. Как-никак — мать моего будущего ребёнка.

— Второй раунд, ребята, — проговорил я, усаживаясь в кресле и наблюдая, как реальность отступает, уступая место боевому интерфейсу. — Второй раунд. Погнали.

— Ну, давайте! — пропал тотализаторный комментатор. — Покажите, как вы можете!

«Принц Евгений» поддал тяги на основные двигатели, и мы ринулись обратно в Шар Беззакония.

— Ну, давай, — прошептал я, глядя на надвигающийся силуэт «Лахезис». — Покажи, чего ты умеешь…

Мы пошли на сближение — резкое, быстрое, бескомпромиссное. И сразу стало ясно — этот противник совсем другой. Корабль, по сути, точно такой же, но кажется быстрее, резче, маневреннее. Реакция — молниеносная, и сильно быстрее нашей.

Мы метались по шару, как две хищных стрекозы в банке, обмениваясь бесплодными вспышками выстрелов, максимум задевая края силуэтов. Времени на прицеливание не хватало катастрофически. Всё происходило слишком быстро. Если бы не пилотский драйв-мод, хрен бы я успевал следить за событиями. Картинка постоянно плыла, менялась, дробилась.

Принц Евгений стонал в голос и всеми своими элементами внутреннего каркаса, бросая нас из стороны в сторону под чудовищными перегрузками.

— Терпи, Женя, — прошептал я, чувствуя, как тяжелеют веки. — Терпи. Выдержи.

Им тоже несладко приходится. Компенсация перегрузок не способна полностью снять последствия столь резких маневров. Скоро, уже скоро, вот-вот он сделает ошибку. Одну, всего одну ошибку — и мы насадим его на кукан.

И он её сделал! На мгновение, в начале перехода к следующей каскадной эволюции, его корабль замер, выравнивая траекторию. И тут-то мы его и догнали.

— Попался! — прошептал я, фиксируя перекрестья всех пушек на разрешенных к поражению секторах его корпуса, и крикнул: — Давай, Ильюха!

И Илья начал вколачивать в него весь наш боезапас противоракетной дроби. Звук стрельбы внутри башенки должен был быть оглушительным.

— Пятнадцать, двадцать, двадцать пять пробоин! — прокричала Даша, её голос звенел от напряжения.

Мы его добивали. Почти добили.

— Тридцать, тридцать пять, — выкрикнула Даша. — Сорок!

И вот тут у нас кончились боеприпасы. Магистрали подачи опустели, стволы замолчали. Воцарилась звенящая, обманчивая тишина.

— Блин… — проговорил я, быстро оценивая состояние орудийных танков. Пусты. И будут пусты ещё двадцать секунд. А за это время эти аккуратные, умные торпеды, которые одну за другой, с адской точностью, сбрасывал «Лахезис» с дистанции пистолетного выстрела, до нас неизбежно доберутся. Все шесть.

Им лететь-то тут секунд пять, и на скорости под сто километров в секунду.

— Блин! — воскликнул я, когда первые торпеды начали взрываться у нас под брюхом, раскачивая многотонный корабль, как лодку. — Ух ты! А так можно было?!

Каждый такой близкий разрыв шел в зачет как одно попадание. Но в отличие от наших вольфрамовых шариков, каждый этот взрыв выбивал из нас душу. От первой пары взрывов в глазах задвоилось, от второй — затроилось, а потом я уже и не смотрел, даже если бы захотел. Мир превратился в оглушительный грохот и ослепительные вспышки.

Я пришел в себя быстро, буквально через пару секунд бессознательности. Пересекающаяся интерференция нескольких взрывов, пробежавших по корпусу «Принца Евгения», вытрясла из меня и из всех остальных душу. Пару секунд я не понимал, кто я и где.

Потом мозги в черепе перестали вибрировать, и я осознал происходящее. Я все еще в пилотском кресле. Все еще живой. Гравитации — ноль. Алые шарики крови, словно диковинные бусины, отделились от кровоточащей раны на моей щеке и уплыли вдаль, сверкая в свете аварийных ламп.

Я потрогал лицо, отнял ладонь — все пальцы в липкой, теплой крови.

Нехило нас так приложили. Неплохо так прилетело. А давненько я так сознания не терял.

Слева от меня, в кресле второго пилота, на ремнях болталась Даша, без сознания, но живая.

— Даша, — хрипло позвал я. — Даша, слышишь?

Она не отвечала. Илья тоже молчал.

— Евгений? — произнес я, пытаясь пробиться к корабельному ИИ. И тоже — молчание на всех каналах. Нехило нас так приложило, что даже искусственный интеллект на кремниевой основе выбило, перегрузило системы.