Чтение онлайн

— Проходим, не задерживаем, — подбодрил его я. — Следующий!

Следующий расстался с обгрызенной Потемкиным пушкой без особого сожаления, и процесс пошел, дело закрутилось, куча оружия под конец всеобщего и полного разоружения собралась приличная.

— И что делать с этим арсеналом? — задумчиво пробормотал Пасюк Игнатьевич, глядя на заваленную оружейным хламом койку.

— Рассортируйте и спрячьте, — ответил я. — Вы дроида сможете починить? Нам пригодятся рабочие руки.

— Не хватает деталей, — поморщился Пасюк Игнатьевич. — Вообще, тут всего не хватает. Снабжение этой палубы ведется по остаточному принципу, как можете видеть.

— Это я решу, — усмехнулся я. — Я этого так не оставлю, тут вы можете на меня рассчитывать. Итак, все! Слушаем меня внимательно! Отныне я устанавливаю чёткий режим жизнедеятельности на палубе! Я официально отделяю ночь от дня, а этот асинхронный бардак со сменой дня и ночи я отменяю. Совы и жаворонки смиритесь, ради покоя в обществе. За пару дней привыкните. Никаких брожений ночью, никаких засад с целью членовредительства. Днём — облагораживающий труд и общественные работы. Личное время я объявляю отдельно, по результатам коллективных достижений. Продовольственные запасы объединяются в общий палубный фонд под моим протекторатом. Распределение совершается пять раз в день в установленном в Имперском флоте объеме килокалорий. Не ныть, я сказал. Не ныть! И не роптать! Дважды в неделю обещаю удвоенные выдачи сахара и раз в неделю устраиваем общепалубный пир. Мое слово твердое, я сказал.

Ну как-то так оно у нас дальше и пошло.

Хотя первое препятствие возникло быстро и предсказуемо.

— Я с этим утырком работать не стану, — завявил бывший главный Ублюдок, которого я поставил в пару с бывшим главным Утрыком, для трудового слаживания, поиска точек соприкосновения и личностной притирки.

— С этим ублюдком дел иметь не буду, — не остался в долгу бывший главный Утырок.

— Ребята, — я тепло обнял их обоих за шеи и сдавил посильнее, чтобы мои слова эффективнее доходили до их отбитых мозгов. — Не будите во мне зверя. Давайте жить дружно.

— Да пошел он, — злобно прошипел злопамятный и неконструктивный Утырок.

— Ну ладно, — легко отозвался я. — Хорошо. Вообще не вопрос, парни. Придется стимулировать вас к продуктивной совместной деятельности. Легко. Вы еще научитесь у меня эффективно работать в одной связке. Пасюк Игнатьевич. Я там в куче видел цепь. Вы не могли бы смонтировать на неё пару наручников покомфортнее?

— Это можно, — не стал возражать Пасюк Игнатьевич. — Прямо люкс в бархате не обещаю, но сделаю всё возможное.

Утырок с Ублюдком разом посмотрели на меня вопросительно, внезапно осознали, что я ни разу не шучу, и с ужасом посмотрели друг на друга.

А вот поздно метаться, парни, решение принято и будет реализовано, не взирая на ваши истошные возражения.

Я приковал их друг к другу, на время, чисто в педагогических целях, и как только замечу признаки прогресса, устрою голубкам торжественный развод, я же не зверь. А пока пусть поработают скованные одной цепью, как одной целью.

Ну, вот так оно и пошло. Других осуждающих мои решения, после этого очевидного примера того, как я работаю с возражениями, не нашлось.

А я что? А я ничо. Мне, во-первых, не впервой. И других однопалубников у меня нет. Придется работать с тем, что имею.

Народ тут, кстати подобрался разный, со всех концов Империи, даже с Герберы была пара человек, выяснил, когда познакомился с контингентом поближе. Ничего, мужики. Можете быть спокойны. Я вас отсюда всех вытащу, никого не оставлю. Если уж я за кого-то взялся, можете быть уверены, он прибудет в светлое будущее по расписанию, чего бы там сам по этому поводу не думал.

С утра общая зарядка, и медитация, прием пищи, уборка палубы, работы над неисправной инфраструктурой, начиная от воздушных фильтров, заканчивая замкнутым контуром водного цикла. Собрали по палубе все доступные детали для ремонта дроида, тот даже начал подавать обнадеживающие признаки жизни.

Если у нас будет функциональный ремонтный дроид — у нас будет доступ к техническим каналам за пределами палубы, а это доступ к запирающим системам шлюза. А это значит, что мы здесь будем уже не изолированные насильно отбросы, а разумное самодостаточное подразделение с осознанным доступом к ключевой технологии коллективной безопасности. Совсем другой статус у коллектива получается, как мне кажется. Есть к чему стремится. А там и корабль в порядок приведем, вернем его к режиму разумной деятельности, а не как сейчас, не функциональной коме, где все держится на одних подсознательных процессах.

Я когда об этому от Пасюка Игнатьевича узнал, признаться, офигел. Таких инвалидов при мне в космос дальше низкой опорной орбиты не выпускали. Но в войде и Вольном Флоте, очевидно, воззрения другие, и полеты на практическим мертвых кораблях нормальный осознанный риск.

Я намеревался всё это изменить в самое ближайшее время. И это намерение привносило в мой жизненый ритм некоторый оттенок контроля над происходящим. И даже ощущение положительного прогресса, что немного отвлекало от тяжёлых дум, над тем как же я в эту переделку попал и как из нее выбираться буду, здесь на этом странном, стремном корабле, с искусственным интеллектом в коме, бухающим капитаном, и экипажем прячущимся от своих снов по отдельным палубам, далеко за пределами Системы, вдалеке от энергии Большого Взрыва.

Система не подавала признаков жизни, как я не изгалялся, я тестировал свой коммуникационный имплант, а в конце-концов пожалуй что и насиловал, но стюардесса, в смысле Империя Терровна не подавала признаков жизни.

А где-то там осталась постройка мегазавода. Осталась Лу Олдрина, которая родит — через сколько? уже через три месяца, получается?

Ну, и Даша осталась. И вакуум власти. Одна надежда на Октавию.

Я упорно практиковал медитации, рассчитывая, хотя бы на некоторое возвращение контроля над недавно доступными мне техниками. Это мне бы весьма пригодилось, но тут никаких обнадеживающих признаков не было.

Ощущения энергии ноль. Ноль. Ноль. Полный абсолютный ноль! Я такого даже в период восстановления после выгорания не помню, всегда было теплое ощущение фонового присутствия энергии как солнечного света на коже. А тут какая-то депривационная энергетическая камера, блин!

Но я продолжал вкалывать, более изматывающей серии медитаций у меня не было. Так интенсивно ничего не делать я ещё не пробовал. А это реально выматывает и, самое главное, безрезультатно. Бесит, блин! Никакого ощущения открытости Вселенной. Словно за пределами этой палубы никакой Вселенной и нет. А это, знаете ли, уже заметно подтачивало самые основы моего взгляда на мир.

Навроде стрёмненькой мысли: а вдруг никакого выхода из Пантеона и не было, а? И это всё продолжение моих посмертных видений после той страшной битвы.

Я никогда солипсистом не был, но это впечатление, что всё вокруг непрекращающаяся галлюцинация, начинало проникать в самые базовые убеждения, а это не к добру, уж я такого насмотрелся в некоторых запущенных случаях.

Нет уж. Это реальность, и с этим я буду работать.

И я продолжал медитировать, уже просто для того, чтобы сохранить равновесие ума. И остальных принудил. Всех, кроме Пасюка Игнатьевича, он у нас бессменно, не сходя с места чинил постоянно выходившие из строя элементы жизнеобеспечения. Героический человек.