Чтение онлайн

— Ну, что, успокоился? А ну-ка поясни своё поведение! — спросил я его и тут же ошупал воротник. — Вот же зараза! Откусил! Попортил мне торжественное одеяние.

Он повёл ушами. Мол, ничего не знаю, оно само как-то вышло.

Уж больно золочёный он был, с красивой вышивкой.

— В общем, разбаловал тебя Семёныч. Надо воспитывать. Октавия, какой метод воспитания полагается для молодых броненосецев? — спросил я свою помощницу, когда мы уже проследовали в отсеки «Инженера Кобылкина».

— Я бы рекомендовала усыпление, но…

— Отставить усыпление!

— Полагаю, тут поможет метод кнута и пряника. Кнутом может выступить словесное наказание и порицание, а пряником — какое-нибудь лакомство.

— Да, лакомство тут не помешает. А про порицание… да, порицаю тебя, Термидор, фу таким быть, плохой, негодный броненосец!

Термидор интонацию уловил, взгрустнул даже как-то.

Я же отгрузил его в руки к Андрону, который встречал меня в своём парадном образе и был не особо рад получить столь прожорливого пассажира. Затем Октавия починила мне раны на лице — зверь чудом не оттяпал мне нос и уши, но в целом оставил только ссадины и царапины.

— И ведь в клетку его не посадишь…

В общем, на ночь поставили следить за ним одного из сервов-грузчиков.

И, конечно же, он уже спустя пару часов прибежал к Андрону с оповещением о том, что Термидор куда-то смылся.

В итоге — отправили всех сервов и пару пустынгеров из числа вахтенных производить поиски. В первые поиски — тщетно. Зверь умело маскировался в тьме между переборок.

— Ищите лучше, — приказал я экипажу. — У вас же, блин, небольшой корабль. Я понимаю, если бы это был линкор. Но тут-то — восемьдесят метров в длину!

После состоялось три коротких сеанса связи. С Дашей, которая уже приготовила «Геркулес» к прыжку в соседнюю транзитную систему, с Максом и «Принцом Евгением» — они летели туда же. И с Иолантой, которая уже была в этой системе на своей яхте и готовила её к отбытию — уже напрямую к Помпаде.

Мы тоже ушли в прыжок до Помпады.

«Инженер Кобылкин» был переоборудован в грузовой вариант и доверху снаряжён грузом с наших мегафабрик: сковородки, развлекательные голоцентры и швейные машинки. Тестовая партия для одного заказчика, взявшегося реализовать всё это по скидочным ценам в самом нищем, Тропическом дистрикте Помпады.

— Иным образом на рынке не закрепишься, владыко, — пояснил Андрон.

Ну, меня это устраивало.

Не устраивало меня только то, что ночью «Инженер Кобылкин» разродился десятком оранжевых и парой красных строчек мониторинга. Была потеряна связь с несколькими коммутаторами сбора данных с датчиков.

А ещё сервы-грузчики при обходе обнаружили одну коробку с швейной машинкой, выеденную изнутри.

— Да он половину швейной машинки сгрыз, подлец! — прокомментировал я, осмотрев место преступления. — Потёмкин такое себе ни за что бы не позволил.

— Адмирал, — услышал я усталый, слегка флегматичный голос корабля. — Разрешите обратиться?

— Обращайся, Кобылкин, — кивнул я.

Мало мы с ним общались. Да и в целом он был немногословный, мрачноватый такой даже, примерно как опытный сантехник из жилищной управы.

— Я правильно понимаю, что проблема в представителе фауны на борту? Поэтому мы теряем каналы проводной связи с системами?

— Правильно понимаешь, корабль.

— Если это реликтовый герберский броненосец-хамелеон, то я бы рекомендовал радикальный метод. Иначе он у меня до реактора догрызётся. Не хотелось бы, знаете ли.

— И какой же метод? — вопросил я.

— Вакуумизация отсеков. Весь экипаж можно изолировать в жилом и капитанском отсеках, а из грузовых просто спустить воздух. И оставить так до прибытия в пункт назначения.

— Отставить, — сказал я.

— Почему? Считаете, что это будет неэффективно? Хм. Подобные животные вряд ли переживут гипобиоз в течение двух суток.

— С ним это не прокатит, — сказал я.

Уж я-то помню, как Потёмкин прятался у меня в нагрудном ящике. Возможно, к его потомству эта способность не передалась, но тогда — тем более, я не хотел подвергать его такому риску.

Возможно, вакуумизация была бы как раз — он бы просто свернулся в шар где-нибудь в уютном уголке и ушёл в анабиоз, и вовсе не умер бы.

Но всё равно, как-то слишком жёстко это было, как будто тараканов на кухне вымораживаешь. А это, всё-таки, был отпрыск Потёмкина. Как я ему потом в глаза смотреть буду? Нет уж, лучше выдрессировать, приручить.

— Правда ведь, Потёмкин? — спросил я своего старого друга.

На мониторинге тем временем показалась пара новых строчек. Ничего, кроме очередного раскуроченного лючка инженерам найти не удалось. Честно говоря, «Инженер Кобылкин» не был моим любимчиком во флоте. Он же мне случайно достался, как трофей. Эдакий приёмыш. Но минимальное уважение-то я должен был к кораблю испытывать. Вполне можно его понять — неприятно, когда тебя медленно выедает изнутри корабельный паразит, а адмирал приказывает сохранить ему жизнь в порыве любви к дикой природе.

— Может, ты мне, дружище, поможешь, — спросил я. — А то ведь — действительно придётся. Продувку делать.

Он грустно посмотрел на меня, вздохнул и вразвалочку удалился куда-то, между высоченных стеллажей с швейными машинками и кастрлюями.

А спустя полчаса вернулся, деловита волоча в зубах за загривок Термидора, затем положил его к ногам, как добычу.

— Нашёл! — радостно заорал я. — Нашли засранца!

Тут же, конечно, половина экипажа собралась. Кружочком вокруг мелкого.

— Ух я его! Ух я! — раздавалось со всех сторон.

— Тише, это непедагогично. Ну, и что мне с тобой делать? Надо же что-то в воспитательных целях.

— Возникла у меня одна идея, владыка, — послышался голос Андрона.

Он притараканил большой старый водяной баллон со склада. Остался с предыщущих полётов, видимо, не выбросили и не заполнили. Он был вытянутой яйцевидной формы, с откручивающейся крышкой и двумя штуцерами, а изнутри — ни одного угла и выступающей поверхности.

— Мне кажется, идеальное место для него, — сообщил серв. — Его пасти будет не за что уцепиться зубами, при этом воздух будет поступать внутрь.

И точно — я поместил прожорливого детёныша внутрь и оставил на пару часов, не обращая внимание. Сперва он гремел, стучал, скрёбся на весь отсек, а затем утих. Я выждал пару минут, открутил крышку — тот лежал на дне, скрутившись в шар, и увидев меня — жалобно так пискнул. Мол, всё понял, осознал, больше не буду.

Ну, как мне показалось.

Организовали ему лежанку из обрывков проводов и обломков швейной машинки, он повычёсывался, а затем крепко уснул. Для закрепления я попросил принести что-то золочёное — как доложили сервы, он объедал преимущественно позолочёные коннекторы линий связи. В итоге распотрошили ещё одну швейную машинку и достали оттуда набор позолоченных иголок и челноков для ниток. А как проснулись — подложили молодому проглоту.