Чтение онлайн

Но такие друзья, как он, были такой редкостью. С тех пор как я оказалась во дворце, у меня не было никаких других значимых отношений. Если только не считать Клесту. Но даже она, казалось, с трудом терпела меня.

Если Оливер уедет, чтобы вернуться в Хеприн, я останусь одна. По-настоящему одинока. Я бы получила всё, что хотела, и всё равно ничего не имела.

Я бы сделала всё возможное, чтобы не влиять на решение Оливера, но я знала, что даже я не смогу придерживаться этого идеально. Конечно, я хотела, чтобы Оливер остался. Конечно, я не гнушалась интригами, мольбами или написанием королевских указов, чтобы заставить его остаться. Но, надеюсь, он просто выберет правильно и оставит всё как есть.

— Ты встретишься со своей сестрой сегодня вечером, — сказал он ровно, врываясь в мои мысли.

Я совсем забыла, что Катринка будет на ужине. Или, скорее, я полностью выбросила её приезд из головы. Я в равной степени нервничала и была возбуждена, к чему примешивалась большая доза страха.

Будет ли она винить меня за то, что я сбежала?

Вспомнит ли она меня вообще?

— Да, — подтвердила я, надеясь, что Оливер не заметил, как я напряглась рядом с ним или слишком крепко прижала его руку к своей.

Что, конечно же, он и сделал, немедленно.

— Ты, естественно, нервничаешь.

— Да.

Я почувствовала его косой взгляд на моём профиле.

— Ты помнишь, как архиепископ Гналгли провел неделю в храме, и ты так стремилась произвести хорошее впечатление, что слишком сильно бросилась к его ногам? Он споткнулся о тебя, потом упал с лестницы Храма, сломал руку и неделю пролежал в постели с головной болью?

Я прочистила горло.

— Я помню.

Он сжал губы, чтобы сдержать смех. Но как только мы подошли к дверям столовой, он добавил:

— Не делай этого.

ГЛАВА 4

Оливер и я не пришли первыми, как того хотел мой дядя. Но мы также прибыли не последними. И хотя Тирн, возможно, не видел в этом ценности, я гордилась нами.

О нас объявили со всей помпой и обстоятельствами, которых я привыкла ожидать в дворцовой жизни. Все мои титулы и будущие титулы. И монах Оливер из Хеприна. У него почему-то было гораздо меньше титулов, чем у меня, и все равно он умудрялся приходить в восторг каждый раз, когда геральд упоминал его имя.

После этого нас проводили на наши места, подальше друг от друга. Мой дядя не верил, что людям, которые знали друг друга, следует позволять сидеть рядом. Это располагало к скучному разговору. Итак, Оливер был зажат между герцогиней из Теновии и дородным министром чего-то из Барстуса. Он выглядел так, как будто ему приходилось задерживать дыхание, чтобы поместиться между ними, и я беспокоилась, что его поедание десерта будет прервано из-за нехватки места.

Хотя я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он никогда не сдавался. Там, где было желание съесть как можно больше десертов, прежде чем встретиться с великим Светом, был способ.

Тем временем дядя зарезервировал для меня место во главе стола. Достаточно далеко от него, чтобы он не был вынужден разговаривать со мной, но достаточно близко, чтобы я была в пределах слышимости.

Обеденный зал каким-то образом расширился за последние несколько недель подготовки. Стены были сняты, чтобы сделать пространство больше, чем бальный зал. Столы были сдвинуты вместе, образуя большой прямоугольник. Элегантные стулья с высокими спинками, сверкающие золотом и бархатом, были расставлены по всему периметру. Слуги стояли у каждой стены, подтянутые и наготове с графинами вина. А дверь на кухню постоянно открывалась и закрывалась по мере того, как всё больше слуг вносили подносы с весенними фруктами, свежими сырами и кусками свежеобжаренного мяса.

Тирн кивнул, когда лакей повел меня на моё место. Мои юбки были такими широкими и пышными, что я беспокоилась, что мне вообще не понадобится стул, чтобы сесть. Возможно, я могла бы просто откинуться назад и позволить юбкам сделать всю работу. Но лакей предвидел мою дилемму и помог мне сесть без происшествий.

Я обернулась, чтобы одарить его искренней улыбкой, и сумела удивить его. Может быть, дело было в том, что большинство монархов не смотрят в глаза слугам, или, может быть, он не ожидал моей улыбки, но его глаза округлились, и он кашлянул от удивления.

— Ваше Величество, — пробормотал он, прежде чем поспешить прочь.

— Вы берете за правило наводить ужас на всех своих слуг? — спросил холодный голос справа от меня.

Я повернулась обратно к своему месту, ненавидя себя за то, что уже узнала глубокий тембр голоса рядом со мной. Место слева от меня всё ещё было свободно. Но справа от меня сидел второй сын самого Ворестры, Каспиан Баяни.

— Только раз или два в день, — беззаботно ответила я. — Честно говоря, я предпочитаю ужасающих членов королевской семьи слугам. Их крики имеют более приятный оттенок.

— Она кусается, — пробормотал Каспиан с удивлением в голосе. — Я полагаю, вы научились этому у своих монахов?

Да, подумала я. И как разрезать человека надвое. Но я держала эти мысли при себе.

— Ваш брат здесь? Или Ворестра так плохо думает о моём дяде, что они послали только своего второго сына?

Мои слова были резкими. Я обычно не была такой. Я не оскорбляла просто так, ради оскорбления. И я, конечно, не позволила себе быть втянутой в дворцовые интриги сопливых принцев с тайными планами.

Но обвинения Каспиана в мой адрес были слишком правдивы, чтобы их игнорировать. Я не была тем ребёнком, который играл с ним на золотых дюнах много лет назад. Я превратилась в нечто, что пережило её худшие дни и боролось за лучшее царство. Он тоже изменился с того беззаботного детства. Теперь он был скорее жестоким насмешником, чем игривым другом. Более острый на язык змей, чем многообещающий принц.

Варвар, как называл его и его брата мой отец. И хотя сегодня вечером он был безупречен, так же хорошо одет и красив, как и любой из его сверстников, в тунике сверкающего цвета золотых дюн его родины, это была лишь тонкая вуаль, скрывающая неукротимого дикаря под ней.

Он был скорее братом, который бросил щит с намерением ранить, убить, чем озорным нарушителем спокойствия, который держал меня за руку и помогал мне подняться выше.

Время и обстоятельства изменили нас обоих.

Но он ответил на мой вопрос. Он поднял скучающий палец и указал на свою копию в другом конце зала. Они могли бы быть близнецами, если бы не более глубокие морщины вокруг глаз Карригана и шрам, который тянулся от виска к челюсти с левой стороны. На нём была корона из бледного золота с чёрными виноградными лозами, обвитыми вокруг тонкой ленты. Полная противоположность чёрной короне Каспиана с бледно-золотыми виноградными лозами.