Чтение онлайн

Но какое отношение она имеет к смерти моей матери? А к смерти моего отца и братьев?

Был только один способ выяснить это. И всё началось бы с этой прогулки с ней.

Я последовала за ней из столовой через дверь, которой она воспользовалась ранее. Она привела нас в другую часть замка, которую мне еще предстояло исследовать. Наша обувь на каблуках цокала по отполированному полу, и я мысленно помолилась о том, чтобы за мной не оставался след из грязи.

Наконец, она привела меня в библиотеку. Двери, как и в храме в Хеприне и часовне в Элизии, были украшены резьбой. Драконы, русалки, морские обитатели и даже звери, которых я не могла назвать. И теперь, обладая этим волшебным зрением, я могла видеть, что каждый из них олицетворял собой своё особое очарование.

Поверх них были выложены руны. И всё это работало вместе, чтобы сделать библиотеку особенным, безопасным местом. Эти руны были не такими грубыми, как те, что были вокруг Крепости. Они не вытесняли других силой. Они мягко впускали внутрь всех, кто ищет.

Теперь мне стало интересно, что бы сказали двери в Элизии. Или в Хеприне? Были ли они такими же приветливыми и добрыми, как здесь?

Внутри библиотеки громоздились стопки книг и свитков. В огромном помещении почти не было никакой организации. Повсюду только книги. И места, где можно посидеть на полу рядом с опасно возвышающимися грудами.

В глубине комнаты стояли каменные столы, уставленные стеклянными бутылками разных размеров и форм, во всех содержались жидкости. Зелья, как я поняла, когда прочитала некоторые рунические надписи. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, что она передала Тирну что-то оттуда. Что-то, что она состряпала для него.

Его слова не давали мне покоя. «Ты должна помочь мне». Помочь ему сделать что? С чем? С зельем? Или короной?

Раванна грациозно двигалась вокруг своих стопок книг. Я последовала за ней, менее грациозно, но сумела избежать опрокидывания каких-либо нагромождений. Мы направились к балкону. За застекленными дверями было уютно. И голо, кроме нас. Из окон открывался вид на кладбище. Каждая могила была отмечена округлым белым камнем.

Солнце опускалось за горизонт. Я и не подозревала, насколько уже поздно. Сегодня мы, должно быть, пробыли в лесу несколько часов. И теперь у меня урчало в животе, потому что мы ничего не ели с самого завтрака.

— Это замковое кладбище, — объяснила она, хотя я и сама уже догадалась об этом.

— Ох, — я не была уверена, что еще сказать.

Она глубоко вздохнула и указала на дальний угол.

— Вон там похоронены твои бабушка и дедушка. Если ты хочешь прочесть их надгробия, я могу показать тебе завтра. Они умерли еще до твоего рождения.

— Ох, — повторила я, но это был более сильный, настойчивый звук. Мои бабушка и дедушка? Может быть, она собиралась…

— Я хотела привезти твою мать сюда и похоронить её, — призналась она с запинкой в голосе. — Я умоляла совет позволить мне оставить её здесь, где я могла бы продолжать присматривать за ней. Но элизийский обычай заключается в том, чтобы сжигать тела. Они не позволили мне забрать её.

Её рука сжалась в кулак там, где она опиралась на балконный выступ, и теперь в её голосе была не просто запинка, но и сквозящие эмоции.

— Значит, ты действительно моя тётя? — спросила я, боясь, что она попытается это отрицать.

Её темные глаза встретились с моими в сумерках.

— Да, твоя тётя. Полагаю, так оно и есть. Просто мне кажется… странным признавать это. Полагаю, мы с Гвинлинн провели большую часть нашей взрослой жизни, отрицая наши семейные узы, чтобы выйти замуж за королей, — один уголок её рта приподнялся в улыбке. — Не то чтобы удачный брак был нашей единственной целью. Хотя, имей в виду, нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться королевской жизнью, — другая сторона её рта присоединилась к первой, и я восхитилась тем, какой красивой она была, когда действительно улыбалась. — Но мы обе хотели помочь державе, и мы думали, что сможем сделать это лучше всего как королевы. Тирн, ну, Тирн просто не хотел, чтобы его оставляли позади. Хотя я бы хотела, чтобы он женился. Когда-то ему нравилась девушка. Она была милой. Очень застенчивой. Но такой милой. Они могли бы построить здесь дом. Наслаждаться спокойной, счастливой жизнью. Ему бы никогда не пришлось… — она оборвала себя и снова посмотрела на свои руки.

У меня было много вопросов о Тирне. Но я наконец-то столкнулась лицом к лицу с ответами на те вопросы, которые сильнее всего горели во мне. У меня еще будет время для моего дяди. Позже. Прямо сейчас я должна оставаться сосредоточенной на самых насущных вопросах.

— Значит, моя мать была родом отсюда?

Она снова улыбнулась, на этот раз мягче, и посмотрела на кладбище. Когда солнце село, над каждой могилой начали зажигаться огни. Нет, не огни… цветы. Я наклонилась вперёд, чтобы полюбоваться лепестками, которые казались зажженными, как свечи. Только это пламя горело неземным синим и фиолетовым цветами.

— Что это? — ахнула я.

— То, что я хотела тебе показать, — сказала она. — Люди в этом районе сажают их после того, как кто-то умирает и его хоронят. Лепестки впитывают солнечный свет в течение всего дня, а затем медленно высвобождают его в течение ночи. И пока они это делают, мы наслаждаемся этим захватывающим зрелищем. Удивительно, что что-то настолько полное жизни может существовать в месте, столь полном смерти.

Я подумала о словах Болотной ведьмы.

«Оно живет там, где все умирает».

Могло ли это быть тем, что она имела в виду? Действительно ли это было так просто?

Но Раванне я сказала:

— Какой была моя мать?

— Своевольной, порывистой, упрямой, — она рассмеялась, по-настоящему рассмеялась. — Похожа на кое-кого, кого ты знаешь?

Я покраснела от её намека. Она снова смягчилась и добавила:

— Но она также была великодушной и доброй. Она постоянно заботилась о Тирне и обо мне, но мы никогда не жаловались. Наша собственная мать умерла при родах, так что она была всем, кого мы когда-либо знали. И она всегда вела переговоры со всеми, кто хотел помериться с ней умом, — она глубоко вздохнула, словно готовясь к чему-то трудному. — И она была самой могущественной ведьмой, которую я когда-либо знала, — когда я не сразу ответила, она добавила. — Ты происходишь из длинного рода языческих ведьм, Тессана. Магия у нас в крови. Мы созданы для власти. И ты, моё дорогое дитя, ничем не отличаешься.

Услышав её ласковое обращение, я почувствовала, как моё лицо скривилось.

— Если ты моя тётя, почему ты использовала Конандру, чтобы попытаться удержать меня от Короны Девяти? Почему ты была такой отстраненной? Такой… такой…

Холодной, хотела я сказать. Жестокой.

Её улыбка исчезла, а выражение лица превратилось в жесткую маску, которую я узнала.

— Я… я, наверное, сначала испугалась. Боялась обнадежить себя. Что это действительно была ты. Что ты осталась жива после всего этого времени. А потом боялась за своё будущее, за то, что с тобой сделает Место Силы. Корона девяти. Я видела, как они убили мою сестру. И я видела, как это превратило моего брата в сумасшедшего. И хотя я не могла открыться тебе, я стремилась защитить тебя любым доступным мне способом.

Моё сердце заколотилось в груди, не зная, верить ей или нет. Я хотела, чтобы её объяснение было правдой. О, я отчаянно хотела, чтобы её слова прозвучали искренне. Но…

— Почему с тех пор это изменилось?

В её глазах вспыхнула боль, глубокая печаль.

— Ну, я полагаю, после того, как было доказано, что ты та, за кого себя выдаешь… Я хотела защитить себя. Я прожила одинокую жизнь, Тессана. Мои родители, моя сестра и даже частички моего брата — все они умерли. Все покинули меня. Дело не в том, что я хотела плохо с тобой обращаться. Я боялась снова открыться после того, как наконец научилась жить самостоятельно.