Чтение онлайн

— Полагаю, поединок окончен. Вы удовлетворены, уважаемый? — он чуть склонил голову на бок, с незнакомым доселе удовольствием наблюдая за тем, как растерянно хлопает глазами Ичи, дыша тяжело и измотано. Собственное дыхание Шоуки тоже тщательно контролировал всё это время, и почти не запыхался. И повернулся к кучке молодых аристократов, замерших у стены в растерянности и даже, кажется, немного страхе. — У наблюдателей нет возражений?

Головы отрицательно качнулись туда-сюда. Шоуки сложил руки и поклонился им, затем — похмуревшему противнику, вынужденного ответить тем же. Потом уже повернулся к крытому переходу, и глубоко и уважительно поклонился учителю, благодаря за науку и подсказки, что позволили ему наконец осознать собственную силу.

Где путь человека оставит отпечатки в пыли, там поступь бога сокрушит скалы и торит новый путь для рек. Где человек обломает ветку неловким движением, там божество возвышает династии мимолётной милостью и обрекает на гибель нечаянным взглядом. Сказанное человеком слово теряется в шорохе листвы, глас богов гремит в небесах от края до края.

И лишь шаги тех, кто всходит на гору Аят шуршат бумагой хроник, движением руки они перечерчивают границы и оплетают землю трактами. Слова их возводят города, отправляют армии в бой, а старый переписчик, пачкая пальцы в туши, будет выводить их раз за разом, тщательно выводя каждый знак…

"Размышления о закономерностях и первопричинах важнейших исторических событий"

Оставалось совсем немного — крохотная цель была так близко под слоем жирной глины и камней, что казалось, помани её, и она сама прыгнет в руки. Однако же не прыгала, погребённая под слоем перекопанной земли и пепла, и, похоже, зажатая камнями.

Он надеялся, что камнями.

Подвинул ближе фонарь, тяжёлый от масла и старого медного набалдашника, направляющего свет вниз, и снова воткнул лопату в землю да наступил ногой, проталкивая её глубже и чувствуя, как неприятно металл царапает по камню.

Яма углублялась медленно, но неотвратимо, время, впрочем, тоже шло своим чередом, уйдя далеко за полночь, что не радовало — он надеялся управиться быстрее, но эти камни…

— Предки! — вырвалось невольно, когда лопата вывернула из земли откровенный кусок обожжённой кости. Шоуки поёжился. Раскапывать тайно ночью братские могилы — это последнее, чем в его представлении следовало заниматься порядочному слуге при императорском дворе! — Матушка, извинись за меня перед этими несчастными, хорошо?

Он поднял взгляд в небеса, но они казались особенно тёмными и неприветливыми, едва проглядывая в разрывы шелестящих древесных крон. Так и не дождавшись знака свыше, что его слова услышаны, он вздохнул, и, отодвинув осколок кости в сторону, принялся копать дальше.

К счастью, вскоре крохотный кусочек металла начал поддаваться его зову, и, подцепив лопатой скрытый в пепле камень, ему удалось освободить почерневшую капельку небесного железа. Выдохнул, сунул добычу в мешочек на поясе и принялся закапывать всё обратно, тщательно утаптывая, чтобы закрыть потом аккуратно срезанным дёрном. Умаялся уже некуда, изгваздав сапоги и одежду в смеси глины и пепла. Его, впрочем, тревожило больше не то, что он испачкался, а то, что испачкался в сожжённых человеческих останках, но как проявить в этой ситуации должное почтение и такт, он не представлял, а потому помолился над захоронением ещё раз, и, повесив лопату рядом с лампой, подобрал дерюгу, на которую выгребал землю, и, спустившись к подножию холма, отмыл грязь с сапог и лопаты в заболоченном ручье.

От такой наглости обитающие в нём лягушки позамолкали, негодующе заквакав ему в спину только когда он направился к поместью, притушив лампу и едва не ежеминутно спотыкаясь о выступающие из земли корни. Дерюгу он припрятал под каким-то кустом, надеясь, что там она и пропадёт и прорастёт мхом и дикими травами. Если лопаты с лампой могли хватиться, то этого старого куска грубой ткани — вряд ли.

Ночь была темна и прискорбно полна всего, за что можно было зацепиться, и обо что споткнуться. Но двигаться следовало тихо — в ночи звуки разносились далеко, несмотря на стрекот кузнечиков и сверчков. А в дозорах сидели опытные кариты, как успел убедиться Шоуки. Мимо них к стенам поместья нужно было прокрасться предельно тихо и аккуратно — в связи с обстоятельствами охрана была усилена и клювами люди клана Тагари не хлопали, ответственно относясь к возложенным на них обязанностям.

И железом обвешались они так, что Шоуки почти не напрягался, разыскивая и присматривая за караульными. Пробрался неторопливо через подступающие к поместью рощи, тихо и медленно преодолел открытое пространство, пробираясь едва ли не ползком в пышной зелени, поюлил у стены, обходя и обманывая печати и выжидая удобные моменты в движении караульных. А там — одним движением перемахнуть высокую стену, оставив самое сложное позади.

Он добрался до нужного сарайчика, оставил лопату да фонарь на своих местах, и, уже почти не таясь, направился к помещениям, отведённым для высоких гостей. Старался не мелькать лишний раз на глазах у караульных, пару раз перемахнул стены внутренних дворов, и наконец взошёл на крыльцо одного из строений и отодвинул дверь.

— Не спишь? — констатирует тихо да пройдёт внутрь, закрыв за собою дверь.

— Поспишь тут… — Амарими сидел в медитативной позе, но при этом устало ссутулившись и свесив кисти. Щёки его нездорово раскраснелись, а глаза влажно поблёскивали. В комнате витал слабый запах крепкого спиртного, почти перебиваемый запахом горького травяного настоя.

— Проспался бы, и с утра был свеж, как цветок лотоса, без всяких дополнительных средств, — заметил Шоуки, подойдя к низкому столику и заинтересованно изучив содержание чайника.

— Но мне же любопытно! — с трудом сдерживая эмоции объявил младший принц.

Шоуки усмехнулся, налил в пустую чашку давно остывший чай, и постучал пальцем по столешнице, напоминая о пластине. Амарими встрепенулся, охлопал себя по бокам, и, достав из-за пазухи пластинку с вырезанными на ней печатями, подсел к столу и активировал купол тишины.

— Ну?! — Амарими тоже сунулся в чайник, но тот был пуст, и принцу оставалось только вздохнуть.

Шоуки кивнул, сделал глоток, но нашёл остывший чай не слишком притягательным напитком и вернул кружку на столешницу.

— Нашёл. Там и вправду было проклятое ядрышко. Одно, что, наверное, подтверждает первоначальную версию.

— Сомневаюсь. Скорее, Тагари не при делах, слишком пекутся за свою репутацию, и потому предпочли скрыть странное и непонятное, чтобы не поползли слухи, что на их территории происходит какая-то чертовщина, — страдающий принц не преминул подхватить оставленную другом чашку и опрокинуть её в себя. Шоуки с жалостью посмотрел на молодую пьянь, думая, что следует принести свежей воды из колодца.

— Не берусь судить насчёт этого, я с ними особо не общался.

— Везунчик! — простонал Амарими, закатывая глаза.

Бремя ответственности явно его не радовало, хотя вначале, помнится, младший принц испытывал немалый энтузиазм, принимая на себя новые обязанности.

Уже полгода его брат носил траур после внезапной кончины супруги, и это не позволяло ему выполнять некоторые обязанности, в частности, представительские поездки, которые подразумевали, кроме обмена подарками и передачи различных документов, ещё и праздненства с выпивкой и прочими увеселениями. Так что эту функцию Наместник спихнул на Амарими, и это, надо сказать, оказалось идеей просто потрясающей! Шоуки восхищала способность младшего принца ставить всех на уши, едва оказавшись в чужом поместье, и заставлять знать водить вокруг себя хороводы.