Тропа длиною в жизнь
Шрифт:
«Но как мы узнаем, что пришел твой жених?» – спросил колдун.
И Инельга провозгласила:
«Слушайте, слушайте, дети Мамонта! Слушайте и запоминайте, чтобы слово Инельги услышали ваши потомки!
Тот, кто станет отцом моего сына, придет как посланец от ваших бывших собратьев, ушедших на север. Он сам из другого Рода, но будет ими воспитан.
Слушайте, слушайте, дети Мамонта! Слушайте и запоминайте, чтобы слово Инельги услышали ваши потомки!
Тот, кто станет отцом моего сына, трижды свяжет своей кровью по три великих Рода в своем потомстве!
И будут его сыновья храбры и умелы, и каждого ждет великое дело.
Но я знаю лишь то, что мой сын уведет детей Мамонта за Великие Воды.
Тот, кто станет отцом моего сына, проложит тропу своими ногами, без помощи Духов.
Его могут убить. И великое горе вам всем, если это случится.
Ибо, если мой сын не родится и вас не разделит, вы истребите друг друга и эта земля опустеет.
Слушайте, слушайте, дети Мамонта! Слушайте и запоминайте, чтобы слово Инельги услышали ваши потомки!
Инельга отправится к вашим врагам. И научит их своему колдовству, как она вас научила. И скажет им свое слово. Ибо вы все должны принести Великую Клятву.
И вожди всех враждующих ваших Родов соберутся у Священной скалы. И дадут Великую Клятву. С честью будет принят Северный Посланец даже в самый разгар самой жестокой войны.
С честью проводят его к детям Мамонта даже в самый разгар самой жестокой войны. Ибо там, у детей Мамонта, должна встретить его Инельга.
И стать его женой. И родить от него сына. И сын их разделит враждующие Роды и покончит с войной. Ибо те, кто здесь издревле живет, останутся жить, а пришельцы уйдут за Великие Воды, на Новую Родину!»
10
Айрита замолчала. Среди собравшихся – ни слова, ни вздоха, ни движения. Повисшая тишина нарушалась только слабым потрескиванием уже осевшего пламени.
Но вот колдун коснулся рукой плеча рассказчицы, она вздрогнула, заморгала, потерла ладонями виски и неуверенно улыбнулась.
– Все хорошо, Айрита, дочь Данбора! Ты сделала все как надо. Можешь вернуться на свое прежнее место.
Люди стали понемногу приходить в себя, зашевелились, послышался чей-то кашель. Данбор подвинулся, освобождая дочери место, и первым заговорил:
– А все-таки шестиногие нарушили Древнюю Клятву. И все их оправдания – ложь.
– И да и нет, – сказал колдун. – Черный, передавая им пленника, и словом не обмолвился о том, что это Северный Посланец. Велел только, чтобы скрытно передавали из общины в общину, из Рода в Род, – лишь бы до нас не добрался. Пообещал: если сделают все как надо – настанет срок, и Черный заберет своего пленника назад, и тогда Род Мамонта окончательно обессилеет и его можно будет легко истребить. Конечно, догадаться было нетрудно, да только шестиногие предпочитали ни о чем не догадываться. Из страха перед Черным. А вот колдун Рода Пегой Кобылы не испугался. Он и впрямь ненавидел Черного лютой ненавистью… может, даже сильнее, чем нас, – и решил все сделать по-своему. Только уж очень ему не хотелось отпускать Северного Посланца. Боялся: а вдруг мы станем непобедимыми? Вот и убеждал себя, что пленник – вовсе не тот, о ком клялись наши предки. Вот и придумал это испытание. К счастью для нас. А то кто знает, как бы все обернулось?
– А что же Черный сам его не убил? – послышался чей-то недоуменный вопрос.
– Не мог! – ответил колдун. – Черный хочет его сына посвятить своим Хозяевам. А для этого нужна особая жертва. Отец. Или мать. Или оба. Ребенка посвятить Тем нельзя, он должен стать взрослым. А держать у себя все эти годы Северного Посланца, узнавшего правду о своем тесте, Черный просто боялся. Он могуч, его покровители могучи. Но не всесильны.
Аймик вздрогнул. Вот оно что. Как он мог забыть… («…Мада дождется тебя, обязательно. Вы еще с ней встретитесь, я тебе это твердо обещаю. Такая верная жена, такой заботливый муж, – разве можно вас разлучать? Вы еще вместе возляжете… Вот сюда!»).
Колдун кивнул, угадав его мысли: – Ничего, не тревожься! У нас есть время. Годы. Ты сумеешь спасти своего сына.
– …Нарушить клятву, как бы не нарушая, – усмехнулся Данбор – Похоже на шестиногих… Помолчав, он внезапно обратился к дочери: – Как же они от тебя-то не утаили, что пленник – Северный Посланец? Подслушала?
Айрита сидела подле отца, плотно закутавшись в свой меховой плащ. В пещере тепло, но ее сотрясала мелкая дрожь. Должно быть, от пережитого волнения. На вопрос отца она покачала головой:
– Нет. Сказать по правде, я о пленнике вовсе не думала и не видела его. А о побеге… – она смущенно посмотрела на отца, – о побеге давно думала, только не всерьез. Нельзя, своих подведу. А от мыслей куда денешься? Вот и играла сама с собой, когда вовсе было невмоготу… Переправу подыскивала, тропы, схороны… Я ведь разведчица… И вот однажды поутру…
Айрита давно облюбовала это место – то самое, где после скрыла плотик, мешки с припасами, оружие и одежду. Она сбежала сюда на рассвете из ненавистного жилища, подальше от невыносимого, тошнотворного запаха (муженек, по обыкновению, у какой-то бабы, а его запах все равно остается), от опостылевших звуков этой чужой жизни. Побыть одной. Помечтать о невозможном.
Вода, камыши, прибрежный кустарник – все было скрыто в густом рассветном тумане. Но ноги знали свое дело, – знакомой тропой она могла бы пройти, не сбившись и даже не споткнувшись, и с завязанными глазами. Присела на невидимую корягу (собственных ног – и то не видно) и стала вглядываться в сизо-белесую пелену, скрывшую землю и воду. Она была живой, эта пелена, она жила своей, особой жизнью, преображающей все знакомое, привычное, в нечто совсем иное, может быть не опасное, но чуждое… Когда глаза уставали от смутных, меняющихся образов, Айрита поднимала их к небу, остающемуся неизменным. Оно уже светлело, и звезды едва мерцали, перед тем как утонуть в голубизне…
Внезапно Айрита вздрогнула и, вскочив на ноги, резко обернулась. Предчувствие не обмануло; это уже не игра тумана. В нескольких шагах от нее стояла женщина.
В первый момент ее охватило смятение. Первая мысль была: «Выследили!» (Хотя… Что преступного она совершила?) Но почти сразу поняла: «Нет, не то!» Женщина была высока и стройна. Деталей одежды не разглядеть, лица – тем более. И все же Айрита кожей ощущала ласковый, ободряющий взгляд, чувствовала ее улыбку… И пришла не догадка даже – уверенность: ИНЕЛЬГА!
Быть может, произнеся это имя вслух, Айрита сделала шаг вперед, а Инельга вдруг протянула правую руку, сжимающую ветку, – и Айрита почувствовала, как ее лица коснулись мелкие березовые листочки…
– Вот тогда-то я и поняла. Все, сразу. И кто такой он, пленник шестиногих, и что я должна делать. Хотела спросить у Инельги – так ли? Смотрю, а ее уже нет. Вот тогда-то я и стала готовиться к побегу всерьез. И разговоры подслушивать. Так и об испытании выведать сумела. Хорошо, что к побегу уже все было готово. Рассказ окончен.