Чтение онлайн

– Собери хворост.

Брайан даже вздрогнул, услышав спустя целый день голос своего возчика. Зная, что комментариев от него никто не ждет, он молча пересек небольшую поляну, на которой они остановились, и отправился в лес. По пути набрел на пологий водопад, образующий у своего подножия мелкую лужицу воды, втекающую в ручей, и решил, что будет лучше сидя по колено в воде смыть с себя хоть половину грязи. Поспешно скинув с себя тряпки, Брайан залез в ледяную воду и вымылся. Процедура омовения заняла минимум времени, и парень даже не успел сильно замерзнуть.

Собрав на обратном пути хворост, он быстро сложил костер, поджег его и уступил место для обогрева друиду. Сомневаясь в своем праве занять место у костра, Брайан, даже не претендуя на часть ужина, улегся по другую сторону от огня и постарался заснуть. Кто знает, когда в следующий раз у него будет такая же безмятежная ночь для сна.

Друид что-то готовил в небольшой кастрюле, подвесив ее над костром, и Брайан даже сквозь дрему улавливал запахи мяса, мысленно уговаривая желудок не реагировать. Однако тот как всегда своевольничал, и все громче выдавал свое возмущение, наверняка, пытаясь привлечь внимание истязателя. Но парень знал, что дело это неблагодарное, видимо именно поэтому умудрился в положении лежа подпрыгнуть, когда друид вновь с ним заговорил:

– Поднимайся, я же вижу, что ты не спишь, я разделю с тобой пищу.

Брайан место свое хоть и знал, но был парнем не гордым, особенно когда растущий организм требовал крайне внимательного отношения. Поэтому быстро поднялся и принял грубо сколоченную чашу. Возможно, друид специально для таких деревенщин, как он, носил такую не обработанную посуду с собой. Ведь сам он ел из довольно приличной емкости. Конечно, свои соображения Брайан поспешил оставить при себе и принялся за поспешное уничтожение того, что ему выделили.

– И не страшно тебе было покидать деревню?

Какой-то больно разговорчивый ему попался колдун. Обычно те редко снисходят до общения с деревенскими мужиками. Видимо, истосковался по человеческой речи, вот и хочет свой голос послушать. Но маг продолжал ждать ответа, и Брайан пришел все же к выводу, что старик не желает вести диалог с самим собой.

– Страшно.

Друид мельком глянул на него из-под нависших густых белых бровей и вновь уткнулся носом в свою чашу.

– Зачем же вызвался?

Брайан вновь задумался, не зная, что от него хотят услышать, и нужен ли друиду правдивый ответ. Но, подумав, что своими словами уже ничего не изменит, решил пока не врать.

– А я не слышал, о чем ты рассказывал толпе, пришел под самый конец.

Старик вскинул брови вверх, видимо, знаменуя этим удивление, и ненадолго убрал чашу ото рта.

– Ты ничего не слышал, но вызвался идти со мной?
– Дождавшись утвердительно кивка, друид прикрыл глаза и почти шепотом прокомментировал.
– Видимо, я все же забрал местного дурачка.

– Я кузнец!
– Праведно возмутился Брайан.
– И очень даже уважаем для своего возраста!

Затем, смутившись собственного смелого порыва и хвастовства, резко умолк, и, поднявшись, пошел обратно к ручью ополоснуть опустевшую посудину. Когда Брайан вернулся, старик уже лежал на подстилке в телеге и, видимо, спал. Или очень достоверно делал соответствующий вид, не желая продолжать беседу. В принципе, Брайан тоже не горел желанием разговаривать, тем более что вряд ли друид захотел бы давать пояснения и еще раз повторять свою речь, а самому отвечать на вопросы совершенно не хотелось.

Парень аккуратно передвинул толстой палкой догорающий костер в другое место, затоптал землю, лишая последней жизни затухающие угольки, набросал сверху сорванные пучки свежей травы, и, подложив в новый костер еще хвороста, лег спать на место, где прежде пылал огонь.

Утро настало ночью. Старик просто пихнул его в бедро носком обуви, сшитой из хорошо выделанной кожи, указал подбородком на место в повозке, и, понукая лошадь, отправился дальше.

– Ты согласился обучаться у друидов, - внезапно нарушил прочно устоявшееся молчание старик, шокируя содержанием фразы.

В ответ Брайан многозначительно кивнул, не в силах даже попытаться осознать сказанное. В ученики к друидам брали только аристократов либо детей самих друидов. Изредка более удачливые деревенские парни пополняли ряды лечебников, но только благодаря предыдущим годам жизни, на протяжении которых они пытались лечить своих соплеменников и изучали травы. И дело было не в том, что друиды отказывались учить других. Просто крестьянам было слишком сложно бросить все нажитое, изменить свой уклад жизни и уйти куда-то в небытие. Но сами друиды никогда никого не набирали, да и Брайан никаким местом не относился к аристократам. Даже к незаконнорожденным. Сходство его лица с отцовским было заметно еще в колыбели. Со временем же Брайан обещал вырасти в точную копию своего родителя: такой же рослый, выше всех остальных пареньков в селении, с огромными кулаками, широкими плечами, несколько волевыми чертами лица, в которых отсутствовали признаки раболепия. Последнее проявилось, скорее всего, из-за наиболее независимой в деревне профессии. У других таких особенностей точно не было. Но даже такой маленький недостаток никак не мог свидетельствовать об его благородном происхождении. Эти же черты лица не позволили бы стороннему наблюдателю даже допустить мысль, что он мог ползать по лесу и собирать корешки для микстур. Нет, лес он как раз любил, но только за его умение давать мнимое чувство свободы и поощрять мечты. Вся внешность Брайана скорее кричала о том, что он несостоявшийся воин, но уж точно не дохлый лечебник. Тем более, нельзя было допустить вероятность, что он может повелевать стихиями. Спонтанные выбросы силы происходят в раннем детском возрасте, а его только полоумный осмелиться назвать малышом.

Поэтому Брайан может что-то и попытался бы прояснить, но после шока пришло возмущение. Да за кого этот старик его принимает? Неужели правда за легковерного деревенского дурачка? Даже если он и вызвался участвовать в гибельных экспериментах, можно безбоязненно сказать об этом. Парень все равно ничего не сможет предпринять, тем более сбежать. В деревне не примут того, кого прокляли сами друиды, а в другие места соваться без денег и знакомств просто глупо. Жаль только, что его мечте об услужении друидам в качестве охранника, пришел конец. Если он сбежит от одних друидов, дорога к другим ему будет закрыта. Они каким-то образом связаны и всегда все обо всех знают.

– Ты даже не удивлен?
– Не унимался лечащий волшебник.

Брайан мог бы поведать насколько он удивлен, зачем почтенному друиду понадобилось его обманывать, но он все еще помнил свое место в этом мире, поэтому просто кивнул.

– Что ж, это хорошо, - как ни в чем не бывало продолжил друид.
– В таком случае скажу, как ты должен себя вести. Через два дня мы доедем до места сбора, куда должны будут прибыть такие же смельчаки, как и ты. Среди вас проведут испытание. Возможно, кто-то из вас владеет зачатками магии. Понятно, что сильных друидов ни из кого не получится, но, может, вы сможете быть источниками для основных...в принципе тебе это ни о чем не говорит...

Старик немного помолчал, видимо, формируя то, что он хотел сказать изначально, дабы не сбиваться на вредную для ушей слушателя информацию. Брайан уже привык к таким заминкам в речах собеседников. Не раз, обедая с отцом в единственной местной харчевне в деревне, он прислушивался к разговорам проезжих путешественников. Среди них были воины, торговцы, аристократы, и очень редко друиды. Все они вели себя по-разному, и говорили тоже, используя совершенно разные речевые обороты. Не все из них поначалу были понятны Брайану, но мать умерла уже почти пять лет назад - время для изучения слов у парня было предостаточно. С отцом им было не о чем беседовать вечерами, старший кузнец предпочитать проводить свое время для отдыха в таверне. Туда же порой приходил Брайан, когда непогода не позволяла гулять за границей деревни. Сидя за столом и прислушиваясь, он, в конце концов, осознал основную разницу в беседах сильных мира сего и обычных деревенских обывателей. Первые отличались от остальных умением молчать и умалчивать. А потом пришло понимание, почему гораздо лучше порой подождать с ответом. И почему иной раз гораздо больше можно узнать, выжидающе глядя в глаза человека и не задавая даже наводящих вопросов. И зачем люди, общаясь, лицемерят и меняют интонацию. Брайан, конечно, не научился это применять в собственной речи, да и незачем такие извороты в лексиконе простому кузнецу, но вот молчать он научился неплохо. Как и врать. Во всяком случае, в последнее время все реже он выдавал сам себя отцу, глупо рассказывая, где он гулял, пока отец искал его по всем деревенским закоулкам. Перестал он рассказывать и о тяге к мечу, и о своих "глупых" фантазиях.