Чтение онлайн

— Слушай, малыш, — спросил его тогда Горбовский, — объясни, зачем ты вообще ввязался в это дело? У тебя была прекрасная возможность здесь жить и работать, и никакой герцог тебя бы тут не достал. А ты прямо свинью нам всем подложил, если бы не я, Максик с Корнейчиком наворотили бы тут делов…

Что мог ответить Данг? Что Горбовский, при всем его могучем уме просто не может понять, что такое быть алайцем. И что бывает, когда с самого детства в голову вдалбливается одна истина — что в этом мире имеет значение лишь одна сила. И что самый большой позор в этой жизни — быть никому не нужным калекой. И как бы доброжелательно к нему ни относились земляне, — в их глазах он читал только одно: жалость, жалость и жалость… И он решил совершить поступок. Такой, который еще не совершал никто — ни алаец, ни землянин. Нет, конечно же он не имел в виду игры с БВИ, он вовсе не полагал, что землян так легко будет напугать. Цель этой диверсии была гораздо более скромной — он хотел, чтобы его просто заметили. А уж потом Данг вышел бы со своим настоящим делом.

Да, земляне очень боялись Странников, и может быть в силу этого каким-то чудным образом проглядели факты их прогрессорской деятельности на Земле. Правда, не в настоящее время. Но по информации БВИ выходило, что во второй половине XX века на Земле проводились прямо-таки грандиозные операции какой-то сверхцивилизации. Так, например, в одном из северных городов СССР, прямо у Белого моря ни с того, ни с сего появился НИИ Чародейства и Волшебства, в котором работали самые настоящие маги. Откуда взялись эти маги, и каким образом они так легко и непринужденно вписались в бюрократическую структуру Академии Наук, по БВИ информации вообще не было. Но доказательства самого факта существования НИИ ЧаВо были неоспоримыми его научные разработки оказали существенное воздействие на дальнейший ход развития цивилизации.

Другим, не менее диким фактом оказалось существование в том же XX веке изолированных локальных Зон, с иными физическими законами и секретнейшими научными учреждениями, изучавшими эти Зоны, с какими-то сталкерами, по сути преступниками, на свой страх и риск таскавшими чудесные и страшные вещички из этих Зон.

И уже особенно поразило тогда Данга доказательство существования некоего Града, который был выстроен странниками в специально созданном квазиодномерном пространстве. И странники переселили туда людей в целях какого-то неведомого Эксперимента…

Разумеется, Данг мог рассказать Горбовскому и о множестве других, менее глобальных событиях, явно указывающих на Странников. Но они не подтвердились надежными доказательствами. Да и того, что уже было, стало вполне достаточным. Горбовский, Разумеется, не смог поверить во все это сразу, но отнесся к Дангу предельно серьезно. И препоручил его Айзеку Бромбергу. А вот здесь-то уже закипела работа, в ходе которой выяснились еще более удивительные вещи. Они заключались в том, что все эти события происходили как бы в совершенно разных мирах! Хотя, одновременно в одном и том же — на Земле конца XX века. Вот тогда-то и был введен термин «вероятного прошлого». Данг как сейчас помнил, как тогда, в кабинете Бромберга, ему пришла в голову гениальная мысль. Они тогда спорили до хрипоты, и когда уже полностью потеряли надежду хоть что понять в формулах той сумасшедшей математики, которая описывает пространство-время, у Данга вдруг появился перед глазами обыкновенный рисунок векторного анализа социальных событий, которым владеет каждый прогрессор. Теоретически он выглядит очень просто: из точки, означающей настоящее время, вверх под углом друг к другу расходятся два вектора, символизирующих будущее. В угол сектора попадают все без исключения события, которые теоретически могут произойти в данном социуме. Вне этого сектора — естественно все, что не может быть в принципе. Далее, условно считается, что левый вектор означает наиболее неблагоприятные для прогрессора события, а правый — наоборот. А дальше начинается обыкновенный, будничный расчет с учетом психологических карт ключевых фигур данного общества, их отношений друг с другом и т. д. и т. п. — с целью так поставить свою работу, чтобы события шли в наиболее благоприятном для прогрессора направлении.

Конечно, здесь надо было иметь как можно больше информации о как можно больших участниках политических процессов — иногда и незаметный клерк может невзначай сыграть решающую роль. Но это уже было делом техники. Прогрессоры имели в своем распоряжении превосходную аппаратуру, в принципе позволяющую получать любую информацию обо всех жителях планеты, и имели специальные компьютеры, которые довольно быстро вычисляли вероятности тех или иных событий.

Но тогда Данг просто увидел две стрелочки вверх — напоминающие букву V. А если поставить зеркало в основании этой «буквы»? Кто сказал, что из точки идет прямая линия вниз? А может, и внизу тоже сектор? Пусть он и не является прямым зеркальным отображением, тут все надо считать, но сама-то идея?

Бромберг, помнится, безмолвно уставился в эскиз, нарисованный Дангом на мятом клочке бумаги, и минут пять не мог вымолвить ни слова. Он тогда признал Данга одним из своих лучших учеников…

И эта гипотеза получила свое подтверждение. Мало того, был даже сконструирован аппарат для засылки психоматрицы разведчика в вероятное прошлое. И тогда встал вопрос, а стоит ли проводить такую беспрецедентную операцию, и если да, то кого же туда посылать? Цель была весьма призрачной — сбор информации о прогрессорской деятельности Странников — и не было никаких гарантий, что она увенчается успехом. Но попытка — не пытка, тем более, что машина Бромберга гарантировала возвращение разведчика. И тогда вновь вспомнили про Данга. Несмотря на то, что он хоть и был в чине майора, у него не было никакой спецподготовки, мало того — он только-только поправил свое здоровье. Но в этой операции любая, даже самая совершенная подготовка была бы совершенно ненужной. Иметь дело со Странниками — значит иметь дело с невероятным. Нет уж, в данном случае обычный, но чрезвычайно везучий дилетант был бы как раз то, что нужно.

Хотя с того времени Данг ни разу не побывал у себя на родине. Горбовскому, который лично руководил этой операцией, пришлось просить соизволения герцога Алайского. С Алаем после недавних событий были установлены официальные отношения. Данг оставался подданым герцога, мало того — он стал национальным героем своей страны. Еще бы — ведь он внедрился в самое сердце вражеской разведки, да еще какого врага — таинственных инопланетян! О Данге слагали баллады, как он заставил грозных пришельцев склонить свои гордые головы и выплачивать контрибуцию (именно так называл герцог гуманитарную помощь). На площади вновь отстроенной столицы появились его бюсты, в парадном мундире и с голубым шнурком доблести, свисающем с плеча. Известие о награждении шнурком — высшей военной наградой — Данг получил почти сразу же после того памятного разговора с Горбовским.

Это известие Данг воспринял очень скептически, Он прекрасно понимал, что быть национальным героем хоть и почетно, но довольно опасно. Национальные герои хороши, когда совершают свои подвиги где-то далеко. Ибо когда они рядом, то самим фактом своего существования отнимают часть авторитета от первого лица государства. И поэтому Данг ничуть не сомневался, что предложение Горбовского о засылке его в логово Странников герцог примет с поросячьим визгом. Как же, такие сверхразумные, немыслимо развитые земляне не смогли найти никого другого, кроме алайца, его офицера! Да, ребята, техника у вас фантастическая, но ведь и мы кое-что можем!

Данг, конечно, волен был отказаться. Но и на Земле он уже не находил себе места. Можно было, конечно, заняться наукой, но по духу он был воином, а не ученым. И не было близких людей, которые могли понять его — за исключением разве что Бромберга и Горбовского, остальные относились к нему с недоумением и неприязнью. И он согласился стать первым в новой, доселе неизвестной контрпрогрессорской деятельности землян.

Данг все шел и шел, не останавливаясь, через бесконечные залы этого странного дворца. Он вспомнил все, что с ним было — в свете этого все последующие события дня принимали совершенно другие значения. Многое объяснилось: машина Бромберга была несовершенной, и при переброске Данг получил полную амнезию. Но сегодня он напрямую столкнулся со странниками. И эта анфилада его, скорее всего, выведет к Граду. Именно туда и нацеливала его машина Бромберга, рассчитав вероятность попадания в Град как наиболее высокую. По сравнению, конечно, с НИИ ЧаВо и с Зоной.

Объяснялось многое, но не все. Во-первых, до сих пор непонятной оставалась Алька, и с чего это вдруг Арсений (несомненно, Странник!) так интересовался ею. А во-вторых, те самые реалистические сны не совсем соответствовали истине. Вернее даже будет сказать, совсем не соответствовали истине. Данг не был потомственным аристократом, его родители были культурными, но обычными людьми. Мать — простая музыкантша, отец и впрямь разводил каких-то рыб, но никакого поместья у него не было. И уж само собой разумеется, не было ленных прав на Арихаду. В Алае вообще не существовало ленного права как такового, всё принадлежало герцогу. И к знаменитым виноградникам Данг не имел никакого отношения. И вина он того не пил и не мог пить — не по карману было. Но откуда же он помнит его вкус?

А уж про деда-генерала и говорить нечего — дед был настоящим книжным червем, боявшимся всего и вся…

В последнем зале, когда вместо очередного проема в стене была маленькая железная дверь, в точности соответствующая той, что открыл перед путником услужливый дворецкий в первом зале, Данг решил задержаться. Этот зал чуть-чуть отличался от предыдущих — тем, что кроме бутылок и ведерочка на столе стояла также деревянная коробка сигар и два бокала, будто бы и сюда их внес тот дворецкий.