Тропа тайкера
Шрифт:
Легенда, разработанная еще вместе с Горбовским, была очень гибкой. Настолько, что ее можно было подогнать под любую ситуацию — даже настолько дикую, когда Данга все принимали за того Андрея Воронина, без вести пропавшего двадцать лет назад. Но в данном конкретном случае у нее просто не могло не оказаться слабых сторон, и их необходимо было вычистить заранее. Ум Данга работал четко — хоть он и не был настоящим профессионалом, как, скажем, Одноглазый лис или Каммерер, но кое-чему его все же учили.
Нет, Данг совсем не опасался того, что вдруг случайно встретится с сотрудниками своей фирмы, которая якобы была ему под крышей разведки. Данг, несмотря на то, что был лишь одним из акционеров, являлся её единственным учредителем, и никто бы не смог доказать, что за его спиной не стоит ГРУ. Он также не особо опасался свидания с кем-либо из бывших друзей настоящего Воронина — не Советника Президента в Граде, а того, в чье тело на Земле машина Бромберга втолкнула психоматрицу Данга. Он помнил свое первое время пребывания в Москве XX века — какие-то знакомые, доставшиеся ему в «наследство», очень быстро куда-то исчезли. Они были ему неинтересны, все бывшие связи рвались, как гнилые нити… Нет, в таком случае Данг просто ушел бы в глухую «несознанку», И вопрос, кому бы поверил Чачуа в данной ситуации, был бы почти риторическим.
«Сельма!» — яркой вспышкой осенило Данга, — «вот это уже серьезно.» Дангу даже стало обидно, что данных по Сельме Нагель у него очень мало. По крайней мере для вычерчивания настоящей психокарты. В самом деле, жили-были муж и жена, потом мужа послали в какую-то экспедицию. Туда, где еще никто не был и где может случиться все, что угодно. Экспедиция бесследно исчезла. И вдруг через двадцать лет муж возвращается, — правда, ничего абсолютно не помнит, И совершенно не постаревший. Жена, конечно, первое время горевала, потом успокоилась, стала любовницей президента, и открыла модный салон. Захочет ли она встретиться и переспать с бывшим мужем? Хотя бы из чистого любопытства или чтобы вспомнить те далекие счастливые ночи?
А ведь захочет, — уже не сомневался Данг, — кажется, Сельма любила Андрея. Многие к ней подкатывались, в том числе и Гейгер, а выбрала-то она Воронина. Потом, когда тот исчез, ей стало уже все равно с кем быть, а в таком случае женщины уже чисто подсознательно думают о повышении своего социального статуса. А выше президента никого нет. Да и не любовница она ему, а скорее неофициальная жена А почему, интересно, их брак не стал официальным? Гейгер не захотел? Нет, скорее всего, Сельма не хотела терять свободу. Она вроде шлюхой еще той была Хотя нет, ее вроде бы и деньги не особо интересовали, просто переспать с мужиком ей было, что выпить «джин-тоник». И Гейгер-президент и стал этим «джин-тоником» — самым дорогим и приятным, но не более того.
Кстати, а как поведет в такой ситуации сам Гейгер? Он, конечно, мужчина, но в первую очередь президент. Интересно ли ему будет на сто процентов удостовериться, что Данг не «засланный казачок», а настоящий Андрей Воронин? Уж Сельма наверняка помнит особые приметы его обнаженного тела — всякие там родинки, шрамы. Опять же поведение в сексе… Конечно, Гейгер не такой дурак, чтобы открыто толкать Сельму в объятия Данга, но будет ли он чинить такому мезальянсу настоящие препоны?
«Сельма… — мысленно прокачивал ее Данг. — Сорокалетняя, но хорошо сохранившаяся дама. Наверняка заткнет за пояс многих тридцатилетних. Стоп! — чисто автоматически отметила внезапная мысль одно несоответствие, — почему сорокалетняя? Ей вроде должно быть около сорока пяти. А Чачуа говорил: сорок. Правда, он мог ошибиться, для него, наверно, особой разницы нет. Надо будет проверить. Ну ладно, это же не столь важно. Главное, станет ли она подбивать ко мне клинья? И если станет, как себя вести? Спать с ней очень рискованно, избегать ее — будет казаться неестественным. Да, у него амнезия, но его поведение наверняка будет подвергнуто анализу сотрудниками МВД. А то и какой-нибудь службой Фрица Гейгера. Что же, на нос Чачуа ассоциативное мышление сработало, а на красавицу-жену — нет? Да не травите мне байки, любезнейший…»
«Все-таки, какое счастье, что в Граде нет настоящей разведки, порадовался про себя Данг, — она бы расколола меня моментально. Но для профессионалов необходимы хоть какие-то выходы на тот свет (так называли горожане Землю). А Град же варился в собственном соку».
«А и черт с ней, — внезапно успокоился Данг. — Ну найдет она какое-нибудь не то родимое пятно, что случится? Здесь может произойти все, что угодно. Если уж даже прокатил тот факт, что я ничуть не постарел, то уж родинки эти… Знать ничего не знаю, что есть, то и есть. И думайте, что хотите.»
И тут у Данга вдруг возникло желание, которое никогда бы не пришло в голову настоящему профи. Он почувствовал, что хотел бы сам переспать с Сельмой. Что его необычное сходство с Ворониным может и не являться простым совпадением. Куда подевался тот Воронин? Ушел в антигород. Когда-то Данг пытался рассчитать математическую модель того мира — за визором БВИ. Знаний фундаментальных наук ему явно не хватало, но это пространство он себе немного представлял — некая спираль, симметричная в одной точке. И если Воронин двигался в направлении этой точки, то из Антигорода навстречу ему же шел его зеркальный двойник. И вот, если произошла их встреча, что дальше? Тут по расчетам было фифти-фифти. Или их обоюдная гибель, или их выбрасывают на тот свет. Только в разное вероятное время. И совсем не обязательно в то, откуда они прибыли, тут работает небольшая погрешность. Так что версия, что они и вправду оказались на Земле, не была уж очень невероятной. Ну, а то, что психоматрицу Данга отправили именно в тело того Воронина, было бы вполне естественным — машина Бромберга четко расчитала наиболее необходимую кандидатуру. Она ведь и нацеливала Данга именно на Град…
В дверь осторожно постучали. Данг поднялся с кровати, подошел к двери и открыл ее.
— Я принесла Вам завтрак, господин полковник, — на пороге стояла Мария с подносом в руках.
— Зовите меня просто Данг, — взяв у нее поднос, он поставил его на стол и принялся есть.
«А вот гостиница,» — снова размышлял Данг, смакуя великолепный салат, — «Для чего она вообще существует? Конечно, не для обычных иммигрантов, порядок их приема здесь совершенно иной. И не для фермеров. А для кого же тогда? Здесь пять номеров, и никого больше нет. Для каких-то отдельных гостей, вроде меня? Неужели их когда-то было так много? Впрочем, Гейгеру наверняка могло захотеться, чтобы в его городе было все, как в других, значит, должна быть и гостиница.»
Впрочем, интуиция подсказывала, что вот это как раз было неважно, что нужно посвятить свое время решению более насущных проблем.
«Что там еще? — Думал Данг, — ах да, „раскрытие“ дела. И как они еще его до сих пор не закрыли? Этот мир прост, как пробка, — то, что упало в пропасть, падает со стены. Нужно только будет приказать поставить специальных наблюдателей с той и другой стороны, пометить десяток-другой булыжников специальными знаками и запустить их всех в пропасть. И ждать. Стоп! А сколько ждать?» — у Данга не было уверенности не только в том, что все предметы, рухнувшие в пропасть, обязательно потом падают с Желтой Стены — кое-что, может, исчезает бесследно, но и в том, что те оставшиеся падают сразу, а не через, скажем, неделю. За неделю Данг был уверен — по тем делам, что у него уже были в банке данных, минимальная разница между исчезновением человека и обнаружением его разбившегося у стены тела была именно неделя.
Это правда, немного портило его предстоящий триумф, но не очень. Сначала Данг попросит провести эксперимент, — потом наглядно разложит перед Чачуа свои аналитические расчеты. Тот не дурак, должен понять. К тому же максимум через неделю камни должны будут грохнуться у стены.
«Надо будет только позаботиться о безопасности наблюдателей» — уже собираясь в министерство, отметил Данг. — «Грохот, наверное, будет еще тот».
«Нет, тут что-то не так, — мелкой, но неприятной занозой кололи новые мысли, — За это время что-то определенно изменилось. Как будто министру уже не до „Падающих звезд…“»
Нет, поначалу все шло, как по маслу. Чачуа без колебаний распорядился выполнить все требования Данга, что касались эксперимента с камнями. Он с восторгом рассматривал разложенные перед ним карты города, места исчезновения людей и местонахождения трупов, в полном соответствии с датами происшествий. Он снова поил Данга своим любимым коньяком и взахлеб распространялся, что если он мог ждать целых двадцать пять лет, то неделю уж как-то потерпит, пока эти булыжники неведомо где летают…
Но потом, вдруг без стука (!) ворвался бледный, как мел, адыотант, и сообщил, что для господина министра есть крайне срочное и чрезвычайно важное сообщение. Чачуа очень зло зыркнул на него глазами, но все-таки попросил Данга оставить на минутку его кабинет…