Чтение онлайн

– Ладно, пойду, покормлю дочку. Ты сегодня к Роме?
– Зачем спросил? Ведь не его дело. Но вопрос сам вырвался. А слово, как известно, не воробей.

– Нет. Я с вами сегодня.

Ответ удивил и обрадовал. Осторожно неся поднос, Антон вышел из кухни и перестал скрывать свою улыбку. Она преобразила его лицо, и даже Алена заулыбалась, увидев папу.

– Ты так рад, что мы будем есть суп?

– Именно. Все дело в этом.

День прошел тихо и спокойно. Генеральная уборка заняла немного времени, а потом были приготовление ужина и тихий вечер перед телевизором. Герман окунулся в чтение какой-то медицинской статьи, а Алена с Антоном строили из конструктора дом.

– Вот когда я вырасту, у меня тоже будет такой замок, да, папа?

– Конечно. Все, что захочешь, принцесса.

– А еще у меня будет большая собака. Только не знаю, какой породы, - потерла нос.

– Сенбернара бери, - подсказал Гера, отвлекаясь от статьи, - они добрые.

– Как ты?
– спросила девочка. Врач рассмеялся.

– Добрее.

– Тогда пусть будет сенбернар. Я буду на нем кататься, как на пони.

Теперь засмеялся Антон.

– Вряд ли собака сможет тебя покатать, ты будешь уже большая и тяжелая.

Девочка расстроилась.

– Не грусти. Давай пока я тебя покатаю?
– предложил Гера, откладывая журнал. Алена, конечно, согласилась.

Антон смотрел на забавы дочери и друга. Со стороны они казались счастливыми и довольными, беззаботно смеялись. Дочка на время забыла о болезни, а Герман - о том, что его любовь не взаимна. Тоша вспомнил его слова о борьбе, и подумал, что именно это сейчас и происходит. Гера борется за них с дочкой. Каждый день. Каждую минуту. А они не понимают, что эта борьба отнимает у него силы, выматывает. Антон тоже устает. Думать обо всем, что с ними происходит. Устает копаться в себе, вспоминать, решать, стоит ли переступать невидимую черту. И нет конца этому мучению. И нет решения.

Уставшая за день девочка уснула, как только в комнате выключился свет. Антон с Герой перебрались в кухню, чтобы посмотреть кино на ноутбуке и выпить пива.

– Как Алена? Скажи мне. Только честно. Я вижу, что она веселее с каждым днем, ей хочется двигаться, она спрашивает меня о садике и друзьях с площадки, а я не знаю, что ей ответить. Не знаю, когда она сможет снова погулять с ними.

Герман вмиг стал серьезным.

– Ей действительно лучше. Я как раз хотел на будущей неделе отвести ее в центр, чтобы сдать анализы.

– Надо?
– спросил Антон.

– Да, посмотрим динамику. С заведующей еще проконсультируемся. Лишним не будет.

Антон почесал голову.

– А оплата?

– Я договорюсь.

Весь разговор проходил под начальные титры фильма. Появились первые кадры, и мужчины уставились в экран. Впрочем, время от времени то один, то второй поглядывали на сидящего рядом, отпивали пиво и заедали сухариками.

– Главный герой явно переигрывает, - Антон потянулся к тарелке и наткнулся на чужую руку. Желания отдернуть не возникло, но он все же убрал ее, - извини.

– Ничего. Мне приятно.

Геру словно током ударило, тепло растеклось от пальцев к груди. "Хоть так". А потом все резко закончилось. Стало одиноко и грустно.

– Пожалуй, ты прав. Кино ни о чем. Если хочешь, досматривай, а я пойду в кровать. Завтра на работу.

– Мне тоже на работу. Мама утром приедет. Досматривать не хочу.

Они одновременно поднялись. Антон потянулся, чтобы выключить ноутбук, а Гера - забрать пустые стаканы. Их руки снова соприкоснулись. Оба застыли. Один - от неожиданности, другой - специально, продлевая касание.

– Черт. Извини, - Тоша снова отстранился первым. Гера отвел взгляд, скрывая разочарование. Сколько это еще может продолжаться? Он ведь не железный.

Оставив посуду, Герман ушел в свою комнату, ничего более не сказав. Антон захлопнул ноутбук и закурил. С каждым разом отстраняться все сложнее. Видеть боль в его глазах тяжелее. Не отвечать - тоже. А как ответить? Он не знает. Ответить - дать надежду, разрушить их отношения с Ромой. Ответить - забыть про страх, предубеждения, риск быть отвергнутым окружающими. Сигарета обожгла пальцы. Не заметил, как выкурил до фильтра. Надо что-то с этим всем делать. Только он не мог. И окончательно оттолкнуть не мог. И согласиться попробовать - тоже.

***

Прошло две недели. Алевтина Георгиевна скрупулёзно просматривала результаты анализов Алены Королевой. Гера сидел напротив и прикусывал нижнюю губу от волнения. Он догадывался о том, что она ему скажет, но не хотел этого слышать.

– Герман, хватит. Веди себя, как мужчина, - ей уже надоел его бледный вид, синяки под глазами, растерянность. На работе личные переживания доктора не сказывались, но чисто по-человечески ей было его жаль.

– Алевтина Георгиевна...

– Что? Ну, что? Ты и без меня прекрасно видишь, что девочка практически здорова. Будет приезжать к тебе на консультации, сдавать анализы, все, как обычно.

– А можно...?

– Нет.
– Твердо. Убежденно.
– Сколько времени ты уже бегаешь за этим Королевым? Несколько месяцев?

– Больше десяти лет...

– Здрасти-приехали! Ну и чего ты в нем нашел?
– Заведующая в гневе и возмущении была очаровательна, только Гере было не до любования начальницей.

– Вы не поймете...

– Ну, куда уж мне? Будто я никогда не влюблялась...
– Вздохнула.
– Значит так. Говоришь отцу девочки, что он может ехать домой, либо ему об этом скажу я.

Герман покачал головой.

– Нет. Не надо. Я сам.

Возвращаться домой не хотелось. Антон несколько раз звонил, но Герман не брал телефон. Не так он хочет прощаться. Только лично.

– Что у тебя с телефоном?
– набросился друг в коридоре.

– Звук отключил, не слышал.

– Я тут места себе не нахожу. Извелся уже. Как анализы?

Он, и правда, переживал. Боялся плохих новостей.

– Все хорошо, Антон. Вы можете ехать домой.

Аленка, подслушивающая из комнаты, радостно вскрикнула, а потом заплакала.

– Я не хочу к бабушке с дедушкой. Я хочу жить с дядей Герой, - маленькие кулачки растирали по щекам слезы. Антон, подняв дочку на руки, принялся ее успокаивать.

– Ты будешь видеть дядю Геру в центре, не переживай.

Девочка не успокаивалась, говорила, что этого мало, Антону пришлось отнести ее в комнату и уложить. Спустя полчаса она уснула. Королев зашел в кухню, открыл форточку, так как сигаретный дым заполнил все небольшое пространство.

– Ты не мог бы помочь нам довести вещи?