Чтение онлайн

Всё вспомнить не получится. Но то, что мы ждем от мира, – он нам дает, только в совершенно иных формах, неподвластных любым представлениям…

Мне вспомнилось, как я проснулся и вышел на кухню посреди смытого лавиной Тулуна. Чашка кофе и вид из окна, как в Индии. Только привычные остовы домов свалены в кучу, всюду гигантские лужи. Я думал о том, как бренна жизнь и как случайна роль человека и декорации к ней. Среди кого ты? Куда ты топаешь? Зачем всё? – эти вопросы приходится задавать всегда… Сегодня ты король, завтра нищий, сегодня мастер, завтра бомж. Главное – не бояться ничего. Следовать своему предназначению и относиться к миру с улыбкой, а к себе – со строгостью.

Мой клиент – депутат Госдумы – спал в соседней комнате. Я приготовил ему греческий салат, а он отправил водителя за чем-то посущественней. Смакуя ситуацию, думаю о своем.

Этот день я провел на съемках фильма. Мне досталась роль начальника охраны Хрущева. Пришлось сбрить бороду. Надев китель, убедился: как влитой, съемщики-монголы знали свое дело. Раньше я играл охранника Ивана Грозного в Москве. А теперь я в белой рубашке, выбрит, обут в хромовые сапожищи. От этого мне и странно, и грустно. Лицо за дюжину лет, что я был в бороде, стало жестким. Скошенный подбородок не хуже, чем у Берии, разве что глаза не маслянисто-вкрадчивые. Лицо резко вырезано, сухой рот, эти безэмоциональные манеры создают Терминатора.

Сейчас снимается сцена в загородном особняке местного чиновника, жену которого я по сценарию вытаскиваю из тюрьмы… Я, как аист, шагаю по мраморным лестницам, смотрю в камеру с соломинкой в туго сжатых губах и понимаю, что это еще один штрих. Атмосфера дружелюбная, расслабляющая. Никто не прикрикивает, не одергивает, не «строит» почем зря. Мне дано право тут же написать репортаж. Даже сапоги снять позволили.

В роли охранника Хрущёва с Цеденбалом

Играть монстра от КГБ мне не зазорно: адепт карательной системы наследственный! Какая разница, в какой форме людей выбивать из строя, психиатрически или политически?

Вся моя роль без слов заключалась в том, чтобы на шикарном крыльце дорогого особняка встречать гостей и в финале подойти к Хрущеву и, шепнув ему на ухо код сдачи главного героя, в пафосном апломбе стоять руки за спину и спесиво смотреть в даль…

Немного сперчил эту роль флиртом перед камерой с застольными дамами и поглаживанием жены монгольского героя, которая бежит вслед уходящему из злого дома оппозиционеру. Всё в руках всемогущих органов. Когда-то была тень раздора, сеянного еще большевиками и убежденно воспринятого почти всем социумом: что ни делай – посадят и всё отберут.

Конечно, нам всем теперь неприятно смотреть в кривое зеркало истории, когда от славной советской эпохи остаются такие сценки, где все друг друга сдают и рады рабству. Но как сымпровизировать роль палача при царе так, чтобы все поверили, передернулись и никто не сомневался в том, что, скорее всего, так и было? Используй страх большинства!

Кинороли тем и хороши, что они высвечивают в тебе скрытые тенденции, при их перезапуске через тебя подключается эгрегор, тогда всё удается с блеском и все в восторге. С юности изучаю феномен диссидентства на примере биографий репрессированных и ведя долгие кухонные диалоги с «врагами» – жертвами тоталитарной системы.

Главное, что отличает любого нищего изгоя от влитого в систему потребления, – отвращение к благам сего ветхого мира и попросту слабые нервы. Поймал себя на мысли, что ни стоять в очередях, ни ехать в трамвае, ни быть в одном ряду с обычными гражданами после съемок в фильме «Дэцэнбал» я просто не смогу!

Всё бы ничего, но тут в квартиру, где живут мои дети, пришла жена, а я еще умудрился позвонить московскому редактору. Он, учуяв момент, начал прикрикивая пристыживать меня. Я говорю:

«Жене трубку передаю – поорите друг на друга!»

А она мне на это:

«Какая я тебе жена!»

Мать моих детей. Любимая моя женщина. Это не в прошлом, в параллельном настоящем…

Обычная готовка лепёшек – ничего странного

Вот теперь вы понимаете, почему я все-таки съездил в Индию? Адом ад лечится. Духовный. Реклама Индии не хуже, чем в Америке: круто там, блин! Оказываешься в этой плотно-потной толпе бредущих туда-сюда иностранцев на тесных улочках Мейн-Базара и понимаешь, что ты в новой душно-вонючей резервации.

В принципе, ничего не изменилось кроме того, что ты в окружении беспечных бродяг… Бредущих в поисках новых запахов, вкусов, касаний и трений с тяжким бытом. Смысла в этом не больше, чем в том, чтобы, прилетев в Москву, «не гуляйте по Арбат, а арбайт, арбайт, арбайт!» Мне и первое надоело, и до второго таки не дозрел до конца.

В жизни для тебя имеет смысл только то, чему ты придаешь исключительное значение. А то, что ты делаешь ради подражания или приличий, или потому, что тебе это внушили, – бред. Кстати, когда я впервые услышал голос Шри Шри Рави Шанкара, дико захохотал, потому что четко пришло осознание: «Этот точно никогда не будет работать!» Расслабон…

Вспоминаю мои скитания по Средней Азии.

Многие мне твердили, что в Узбекистан меня не пустят. Но я всё же решился и прошел его вдоль и поперек, заехав и выехав из него три раза. Потому что без регистрации дается лишь три дня – этого мало. Пройдя бумажкозаполнение, сумковыворачивание, сканирование обуви и листание паспорта, я шагнул в пекло степного Узбекистана.

Первый же подвозивший меня юный таксист-узбек явно не знал ни слова по-русски – это был шок! Жевал насвай, предложил мне, потом с легкостью решил подвезти за так, что для таксиста ломка и невыносимая мука.

Шагая по широким трассам узбекского края и голосуя, я был удивлен, с какой легкостью тут останавливаются и, хоть часто не понимая наш язык, всё же готовы подвезти. Даже накормить! Узбекских денег у меня с собой не было. И однажды мало того, что пирожками с картошкой угостили, так еще дали три тысячи узбекских сумов – это около 20 наших рублей. Странно то, что у каждого селения – пункт милиции, которая тебя «регистрирует», выписывая твои паспортные данные и прося номер телефона того, к кому ты едешь в гости. К такой «регистрации» постепенно привыкаешь. Понятно, что их ментам это особо не нужно, просто такие требования – бесконечные пустые проверки…

Азиатский базар – рынок на трассе в Андижан

Итак, за Андижаном, в Намангане, меня внезапно хитростью садят в такси – иначе, дескать, тебе сегодня в Ташкент не попасть… Ну ладно, кое-как уговариваю таксиста везти меня туда за так. Он берет мой сибирский адрес, обещает приехать в гости и на заработки, улыбается, расспрашивает. Цирк заканчивается вечером по приезде в Ташкент, когда встречавший меня русский дядя Саша был атакован узбекской алчностью водилы: денег за него (меня) ему отдавай! Что ж, он отдал без спора, сумрачно загрузил меня с рюкзаком и повез на ночлег в гости к своему отцу на Рисовую улицу. По пути были куплены пара арбузов-дынь и отменно выпеченные лепешки.