Чтение онлайн

Сашин отец Сергей Михайлович родился и вырос в Ташкенте. Его родители приехали сюда из Великих Лук поднимать столицу Узбекской ССР в 1928 году, когда было еще установление советской власти со стройкой всего и вся. Все его годы, вся его жизнь прошла на дорогах Средней Азии. Водитель-отец вырастил сына – ремонтника машин, и даже внук пошел по той же стезе. Как им всем живется в этом странном азиатском мирке, было интересно понаблюдать на следующий день.

День начался с того, что мы долго ездили по всем банкам и гостиницам в тщетной надежде снять с моей карточки деньги. Банкоматов в узбекских банках просто нет! В гостиницах стоят банкоматы для карт «Виза», у моей карточки был другой формат. Нам всё же удалось снять деньги – в баксах. Саша их поменял на черном рынке по вдвое большему курсу, чем официальный в стране.

Жизнь Александра – это бесконечный ремонт разнообразных машин. Заработок – от 50 долларов в день. И это всё, что держит его здесь, кроме старого отца и юного сына. Дочь уже в Петербурге. Сам он внимательно расспрашивает о разных регионах России, о жизни там, о местах работы. Пока, говорит, заработки позволяют ему содержать две семьи – официальную и дополнительную. Со второй семьей я мельком виделся, когда выезжал на недельный отдых на Иссык-Куль. Мы вкусно перекусили узбекскими национальными блюдами. Потом Саша довез меня до малой автостанции у Ташкентского тракторного завода, и мы вместе еще долго ждали маршрутку на Газалкент. Это по пути на Бурчмуллу (до 70-х годов поселок назывался Брич-Мулла) – легендарное место, из песен только и знакомое всем нам.

Местечко Брич-мулла с рекой бурной по имени Чирчик

Маршрутку люди ждали долго… и брали штурмом, хотя мест хватило на всех. Иное дело, что многие ехали из столицы с баулами и не хотели остаться на пекле еще лишний час. Через час напряженной и тесной езды, выйдя в Газалкенте и купив местного ледяного лимонада, я был приятно удивлен его с детства знакомым вкусом. Но на пекле любую воду надо пить залпом. Не проходит и получаса – вода в бутылке нагревается до сорока градусов, и допивать ее трудновато. Отбившись от атаки вездесущих назойливых узбекских таксистов, поймал-таки нужную машину и на пути в Бурчмуллу любовался видами гор и рек, поднимающимся по мягкому серпантину дороги ландшафтом, всегда (я это уточнял) бирюзовой речкой Пскем. Узкий мост с обеих сторон сторожат полицейские кордоны – весьма вежливые молодые люди в зеленых мундирчиках.

Наконец, не выдержав езды с бесконечными спусками-подъемами и поворотами, говорю: выйду тут. Уютный кишлак называется Нанай. Кругом журчат арыки, продают нехитрый товар, есть и чайхана у дороги, и сам кишлачник Абу-Али хорошо говорит по-русски… Он поясняет, что их село Нанай живописнее хваленой Бурчмуллы, да и водопадик тут побольше. Конечно, когда тебя зовут в гости – надо соглашаться не раздумывая, выбор невелик. Сходив к реке, не дойдя до водопада с километр, понял, что отдых и досуг на природе одинаков – нехитрая вылазка, омовение и перекус захваченной снедью. Всё, как и на Байкале. Тут потеплее – снаряжения для ночевки с собой надо тащить меньше. На местных биваках даже одеяла остаются.

Заев маленькие шашлычки салатом, закусив их арбузом-дыней, пройдя до речонки Пскем и немного поговорив с зелеными человечками о невозможности фотографирования на секретном мосту, я был приятно удивлен их спокойствием, нелюбопытством и отстраненностью. Потом была прогулка по задворкам кишлака Нанай – тут ишаки, и сады, и арыки, и тень, и пыль. Люди сидят в тени и очень удивляются твоему появлению – ты загадка и полупризрак в этих горах. Наконец, выруливаю к Абу-Али. Он наливает настойку из злаков на кислом молоке – сытная вещь. Зовет в дом. Мы располагаемся на летней кухне. Как обычно – ковры и подушки, низкий столик. Его дочери приносят чай. Он долго с ностальгией рассказывает о Кубе, как там служил в юности. Как всё было хорошо организовано – питание, досуг с кино и прогулками. Да и сама Куба – рай. Он мне еще показал свежеотмазанную глиной кухню, где пекутся свежие ароматные лепешки в тандыре, где в больших казанах готовится пенджабский плов и варятся всевозможные яства.

Конец ознакомительного фрагмента.