Чтение онлайн

По возвращении домой, после того как все три связки были сложены во дворе, Крейтон, взяв с собой Кистенёва, направился в посёлок за рекой, зайдя в дом только на минуту, чтобы забрать оттуда какую-то бумажку, с написанной на ней какой-то абракадаброй. Семелесову мантиец сказал быть дома, из указаний только бросив напоследок не выходить из дома и не откладывать далеко пистолет, хотя едва ли это требовало напоминания, после событий последних дней.

Алексей расположился на первом этаже в гостиной. Он сел на диван и принял задумчивую позу, заложил ногу за ногу, скрестил руки на груди и откинул голову назад, опершись затылком на верхнюю часть диванной спинки. О прошлом вечере Семелесов почти не вспоминал, так и не поняв, был ли это сон или нет, и как следствие для большей простоты решил считать сном и не возвращаться к этому. Когда он только вошёл Клементина, похоже, ещё спала наверху, и дома он был практически один. Хотя это и было весьма странное уединение, которое одновременно и тяготило Семелесова и в тоже время он с опаской ожидал того момента, когда девушка проснётся и спуститься вниз, чего он по правде говоря желал и оттого боялся больше всего.

Впрочем, это произошло достаточно скоро. Шаги сначала наверху, потом на лестнице, скрип двери на веранду, звон умывальника и плеск воды. Семелесов не сразу услышал это, но услышав, он и не подумал вставать, наоборот замерев сидел на своём месте. Какой-то голос в голове начал ему что-то советовать, другой сказал, что это признак шизофрении, и то ли первый то ли и вовсе третий намекнул что и разговоры мысленно с самим собой о шизофрении, в конце концов, тоже являются её признаком, как и любые другие. И, к счастью, в этот момент он услышал произнесённое заспанным, но всё равно звонким голосом:

– Доброе утро.

Она должно быть немного удивилась, увидев его здесь одного, хотя виду постаралась не подать.

– Доброе утро, - ответил Семелесов и как всегда в подобных случаях в окончании воздух застрял у него в горле и последние буквы он произнёс скомкано почти неслышно.

Он услышал, как на кухне она ставила на плиту чайник, при этом что-то тихо насвистывая себе под нос.

– Мессеир ушёл, - проговорил Алексей сдавленным и оттого каким-то искажённым голосом.

– Я заметила, - ответила девушка, заставив его гадать, была ли в её голосе насмешка или нет.

Она села за стол с чашкой чая, теперь, как будто не замечая Семелесова, тот же в свою очередь продолжал сидеть и молчать, придумывая очередную реплику. Он уже хотел сказать какую-нибудь безделицу вроде: 'Сегодня прекрасный денёк', но тут его взгляд упал на коробку шахмат, лежащую сверху на шкафу.

– Ты любишь играть в шахматы?
– спросил он на этот раз неожиданно уверенным голосом.

– Что?

– Я го ...
– начал он, но вдруг понял, что голос опять изменяет ему, осёкся, прочистил горло, и начал снова.
– Я говорю ... шахматы ... любишь играть.

– Ах, это, - протянула она, неожиданно появившись в дверях и также как и Семелесов посмотрев на коробку, лежавшую на шкафу.
– Если бы ты смог меня научить.

– Так ты не умеешь играть?

– А должна?
– сказала она, снова исчезая в проходе.

– Тогда, может быть, сыграем?
– произнёс Семелесов, доставая шахматную доску со шкафа.

– Надеюсь там несложные правила. Раскладывай, - послышалось из соседней комнаты.

Семелесов прошёл на кухню, раскрыл шахматную доску и, высыпав из неё на стол фигуры, поставил её, наискосок к краю стола и сел перед ней, положив пистолет рядом на стол. Вскоре вернулась Клементина села на место перед другим краем доски, с интересом посмотрев сначала на неё, потом на Алексея, потом начала поглядывая на его сторону по одной расставлять свои фигуры.

– Оставляешь мне белые?

– Ну, они ходят первыми, так что ...

– Хочешь сказать это преимущество.

– Ну да.

– Многие с тобой не согласятся, - проговорила она кокетливо.
– Иногда, куда выгоднее дать противнику сделать свой ход и поставить им себя в невыгодное положение.

– Но для этого нужно просчитать все его ходы.

– Или оставить только один возможный.

– Это ещё сложнее.

– Отнюдь, если у вас есть то, что противник хочет заполучить или ...
– она сделала многозначительную паузу, - уничтожить. Идеально если это будете вы сами. Я в своё время стащила у мужа пару книг по этой теме.

В ответ Семелесов кивнул, показывая, что ему всё понятно.

– У тебя ферзь неправильно стоит. Королева всегда любит свой цвет, - произнёс он, показывая на её фигуры.

Девушка отчего-то хитро улыбнулась, услышав это, и как-то странно посмотрела на Алексея, переставляя короля и ферзя.

У Семелесова же перехватило дыхание, он старался смотреть на доску, чтобы не встречаться с девушкой взглядом, хотя именно этого ему хотелось больше всего. Он бы многое отдал, чтобы смотреть в них не отрываясь, они казались ему какими-то чужеродными, и при этом невыразимо прекрасными, как, впрочем, и её лицо. Но Семелесов смотрел на неё только украдкой, каждый раз, через силу отводя взгляд, боясь, что она заметит, хотя подсознательно уже понимал, что она всё знает.

Он с горем пополам рассказал ей правила, с трудом удерживая голос, который всё норовил то исчезнуть, то исказиться, так что ему приходилось местами выдавливать слова и несколько раз прочищать горло, хотя это и почти не помогало. По поводу того как ходят фигуры, у девушки вопросов не возникало, и она просто сидела подперев рукой подбородок, смотря то на доску, то на Семелесова, но когда речь зашла про 'шах' и 'мат' она вдруг авторитетно заявила.

– Дурацкое правило.

– Какое?

– Вот это: убиваешь главного и все разбегаются. Оно хорошо для сказочных романов и книг по альтернативной истории, но совершенно неприменимо в жизни.

– Не веришь значимость роли личности в истории?

– Люди склонны олицетворять свои идеалы. Присягать на верность другому человеку, для них куда проще, чем какой-нибудь организации или идеологии, хотя, по сути, возможно, они и подразумевают верность именно им, а не этому человеку. Должно быть, это у людей в крови: умирать за кого-то, а не за что-то. Впрочем, в этом вся суть монархии. Ты ведь монархист, Алексей, - тут она посмотрела на него испытующим взглядом.

– Конституционный, - уверенно ответил Семелесов.

– Конституционный?
– она чуть подалась вперёд, наклонилась над столом и снизу вверх посмотрела ему в глаза.
– А почему?

– Долгая история, - бросил Семелесов первое, что пришло ему на ум.
– Кстати ...
– он опять осёкся, - как тебе книга, которую ты у меня брала.

– Недурственно, - произнесла она и одновременно с этим резко двинула вперёд королевскую пешку.
– Мне особенно понравились слова про то, что у человечества не может быть цели. Сравнить нас с бабочками и орхидеями ... орхидеи, как поэтично, - она усмехнулась.