Чтение онлайн

– Да вы все больны. Что за хрень тут происходит.

– Вам не понять, - мягко произнёс Мессеир.

– Что не понять?

– Долг перед видом.

– Что?

– О чём я и говорю.

После этих слов Крейтон поднял немного свою правую руку и одна из вилок, до того мирно лежавшая на столе, вдруг поднялась в воздух, зависла в нём и спустя мгновение устремилась сквозь дверной проём и вонзилась в косяк двери на веранду. Семён ошалелыми глазами посмотрел на неё, потом на Мессеира, после чего пулей кинулся на веранду, и уже через полминуты, во дворе хлопнула калитка.

– Как говорил Матиас второй: если нация способна ненавидеть, значит, нация жива, - проговорил Крейтон, не замечая как смотревший на него сбоку Семелесов, вдруг изменился в лице.
– Сегодня друзья мои не пьём, завтра предстоит весёлый денёк. Пришло время дунуть на одуванчик.

В тот же вечер, когда уже стемнело, и в комнате на втором этаже только висевшая на стене лампа в стеклянном плафоне освещала комнату мягким золотистым светом. Когда Клементина уже переодевшись в ночную рубашку, сидела на кровати, Мессеир внезапно взял стилет, служивший ей заколкой для волос и, держа его в руках сел на пол, прислонившись спиной к стене.

– Ты знаешь, как наносится удар милосердия, Клементина?
– спросил он у жены, с грустью во взгляде покосившись на неё.

Она высунула ноги из-под одеяла и повернулась, свесив их с края кровати, настороженно смотря на Мессеира.

– Бить нужно вот сюда, - Крейтон несколько раз постучал по шее сзади, чуть ниже затылка.
– Бить нужно вот сюда, - Крейтон несколько раз постучал по шее сзади у основания черепа, - Во впадину сразу под затылком, ударив здесь, ты попадаешь как раз в продолговатый мозг. Человек умирает практически мгновенно.

Он замолчал, выжидательно смотря на девушку.

– Зачем ты мне это говоришь?
– сдавленным голосом спросила.

– Зачем спрашивать то, на что тебе уже известен ответ, - Крейтон поднялся с пола и медленно подошёл к кровати.
– Бывает по-разному: иногда хватает одного укуса, чтобы превратиться в кровопийцу, иногда они могут живого места на человеке не оставить, искусать с головы до пят, а он всё равно не заразится. Впрочем, если превращение начнётся, это едва ли можно будет не заметить.

Он сел рядом с ней и обняв за плечи, прижал к себе, замолчав ненадолго.

– Ты знаешь, о чём я говорю, Клементина, - и тут голос его слегка дрогнул.
– Лучше умереть человеком.

Глава двадцать пятая.

ВНУТРЕННИЕ ДЕЛА ОРДЕНА

Закончив собирать пистолет, Максим с удовлетворением посмотрел на него, повертел в руках и, рукавом стёр пятнышко на стволе, не в силах противостоять своей природе. Он уже встал из-за стола и, скомкав разложенную на столе тряпку, на которой недавно были разложены детали, подошёл к комоду, и даже отодвинул верхний ящик, где обычно прятал оружии, как вдруг услышал, как на улице автомобиль подъехал к его дому.

Монетников насторожился и повременил класть пистолет в ящик. Он прислушался: кто-то вошёл во двор, судя по шагам, их было двое, послышались перешёптывания, которые едва ли смогло расслышать человеческое ухо. Вдруг входная дверь распахнулась.

– Руки за голову! Полиция!
– чётко скомандовал ворвавшийся в дом мужчина.

Он был высокого роста, одет в серенький пиджак, под которым темнел иссиня-чёрный свитер с подвёрнутым воротником. Его табельный Макаров, который он держал перед собой двумя руками, был направлен точно в середину груди Монетникова, стоявшего возле комода с поднятыми руками, всё ещё держа в одной свой пистолет, чей ствол смотрел куда-то в потолок.

– Тихо, я всё понимаю, - спокойно проговорил Максим, смотря прямо в глаза незваному гостю.

– Оружие на пол, живо!

Максим подчинился и медленно опустил пистолет на пол и ногой толкнул его в сторону. В этот момент в соседней комнате послышались шаги, и через несколько секунд оттуда вышел второй полицейский. Он был немного ниже первого, пострижен ёжиком, отчего его череп казался слегка приплюснутым сверху, и одет он был в такой же серый пиджак, только вместо свитера на нём была белая рубашка.

– Всё ч-ч-чисто, б-больше в доме никого нет, - произнёс он, опуская пистолет.

– Хорошо, надень на него наручники.

Максим сложил руки за спиной, и не думая сопротивляться. После чего, сел на стул, продолжая пристально смотреть на первого полицейского, когда, его товарищ, схватив Монетникова за плечи, попытался усадить его.

– Как ты думаешь это он?
– спросил высокий, показывая листок бумаги с фотографией.

– П-п-похож, - ответил тот, едва взглянув, и отошёл к окну, предоставив говорить другому.

– Чем обязан, господа полицейские? Может быть, всё-таки объясните.

– Чем обязан?
– сделал удивлённое лицо высокий, пройдясь по комнате.
– Думаю вам лучше знать, гражданин Мякишев, Маккавейцев, Можайский, Монетников, или как вас там на самом деле. Что за чертовщина твориться в городе.

– Чертовщина?
– ровным голосом спросил Максим, поднимая взгляд, который он не сводил с полицейского.

– Вот именно. Странные истории люди рассказывают, об ошалелых подростках раскидывающих взрослых мужиков, о летающих айфонах. Теперь ещё и наш начальник РУВД, мы уж думали, он вообще не выживет, а он вон как, сбежал из больницы, заявился в отдел, живёхонький и свалил, ничего никому не говоря, а затем пропал, и направлялся, как мы с трудом выяснили, куда бы вы думали, именно, сюда. Триста двадцать седьмая и двести двадцать вторая у тебя уже есть, но думаю это только цветочки, так что если хочешь облегчить душу, то прямо сейчас расскажешь нам кое-что, а именно: кто такой Мессер?

– Нож?
– прошептал Максим, задумчиво отведя взгляд.
– Странное прозвище, вы думаете, я смогу рассказать вам что-то про него?

– Сможешь, конечно, сможешь. Ты нам сейчас всё расскажешь: и кто такой Мессер, и что в этой глуши забыл Самойлов, и как он в этом замешан, и как ты с этим Мессером познакомился и как Казань с царём Иваном брал, тоже расскажешь, - произнёс полицейский и подошёл к столу и, подавшись вперёд, опёрся руками о край стола.

– Казань я с ним не брал, только Полоцк, - спокойно ответил Максим.

Полицейский недоумённо посмотрел сначала на него, потом на своего коллегу.

– Шутишь, значит. Посмотри-ка, Толян, у нас тут шутник образовался, - проговорил он, отходя от стола.

– П-п-пусть шутит, - произнёс его коллега, смотря в окно, прислонившись стене.
– Ч-чувство юмора это хорошо.

– Я не удивлён, что вы воспринимаете мои слова подобным образом, - произнёс Максим, чуть наклонив голову.

Он замолчал и весь напрягся, при этом широко расставив локти и набрав в грудь воздуха. Вдруг у него за спиной что-то треснуло и он как, ни в чём ни бывало, положил руки на стол, на каждой из них, на запястье всё ещё словно браслет висело по кольцу от наручников к которым были прикреплены куски разорванной посередине цепочки.