Чтение онлайн

– Ну прям уж… - Смутилась Ленайа.

– Я думаю, что в этой части мои размышления понятны. Это так? А то я могу и повторить, - пригрозил Бэккарт.

– Я понимаю, но почему-то отрицаю, вроде всё логично, но я не могу понять почему, зачем и как. Мне кажется, что в этом нет смысла – а ведь он должен существовать, ведь ради чего-то всё делается?
– Призналась Ленайа.

– Лично мне интересно, с чего ты вообще это взяла? Я недавно видел, как ты богом назвала какую-то чёрную тварь, которая собиралась сожрать меня целиком под землёй – вот это я запомнил. А что их остановило? Их остановило то, что ты вдруг начала танцевать, - Бэккарт перевёл дух, так как понял, что отклоняется от темы и продолжил с нужного места, - очень часто никакого смысла нет – просто так происходит само собой, и никто ни на что не влияет, и из этого не выходит никаких итогов – это полная бессмыслица, и она существует в намного большем количестве, чем смысл. Но мы будем представлять, что наш случай осмысленный – таких случаев меньше и мы либо быстрее доберёмся до ответа, либо быстрее поймём, что во всём этом нет смысла. В том, что ты отрицаешь – нет ничего страшного, - сказал Бэккарт, - это нормально. Мы просто не перешли к сути вопроса. Вопрос очень важен. А он, как и полагается, напрямую связан с чудовищем, с которым ты уже познакомилась. Осталось понять, какой вопрос правильный, чтобы догнать чудовище и таки расспросить по-хорошему или как получится!

– Самоуверенность – не самая лучшая твоя черта, - прямо сказала Ленайа, - ты перестаёшь быть осторожным и меньше думаешь. Лучше думать, прежде чем делать.

Бэккарт утвердительно покачал головой.

– Ты права. И думаю я вот о чём: либо ты оказалась в кошмарах Бэкки случайно, что маловероятно, потому что такую ошибку быстро исправили бы, а мы пробыли вместе там целых два периода! Либо тебя поместили туда целенаправленно. Спросишь кто? Ответ очевиден же. Остаётся вопрос зачем. Здесь у меня несколько версий, но даже я считаю их глупыми.

– Ты считаешь свои версии глупыми? – Ленайа почти расхохоталась, - я бы с интересом послушала их.

– Позже, сейчас это не главное. Нам остаётся только догадываться, в чём причина того, что в кошмаре оказалась именно ты. Итого у нас неправильный человек в симуляции, правильный человек неизвестно где, и все мы заперты с чудовищем на станции, после ужасной войны, где люди еле победили благодаря искусственному интеллекту, который, к слову, очень не любит, чтобы его так называли. Ах да, и про ужасную войну со вторженцами тебе кто-нибудь рассказывал?

– Я искала литературу и даже заказывала кое-какие трансляции, - ответила Ленайа, - в трансляциях мне было отказано, а литературу писали недобитые писатели. Я имею в виду в прямом смысле слова недобитые. Их мало осталось, и стиль их изложения как у фантаста, который написал свой первый роман. В общем литература, которая мне доставалась была хуже Джойса.

– Хуже чего?

– Это тоже такой писатель был, но по делу ничего не написал. Считается хорошим тоном, если ты употребляешь его в диалоге, вроде как сразу умнее казаться начинаешь, хотя стиль его письма изредка напоминает каракули на твоём браслете, - ёрничала Ленайа.

– Я тоже копался в поисках информации, но я задействовал больше источников, нежели стандартный запрос через симбионта.

Ленайа почувствовала себя наказанной.

– Могу кое-что рассказать, если интересно.

– Конечно-конечно! – Ленайа согласилась незамедлительно, так как от щедрых предложений знаний отказываться она считала высшей степенью глупости.

– Так вот, - начал Бэккарт, - существует несколько мнений, что войну выиграл человек совместно с симбионтами, или что войну выиграли вторженцы. Есть ещё те, кто считает вопрос открытым, но нигде нет ни слова о попытках перемирия или благополучных контактов. Другими словами, при встрече человек-симбионта со вторженцем они бы точно не разошлись, и кто-то точно бы умер при встрече со словами nice to meet you. Внезапно, хотя я не ожидал такого от людей, система человек-симбионт прижилась как социальная единица (человек – на первом месте, симбионты быть в названии на втором месте не сопротивлялись, так как им это ничего не давало, в отличии от самих людей), и против данной системы у меня вопросов почти нет. Да, она ограничивает свободу, но зато симбионт помогает тебе не быть плохим человеком, вынуждает быть ответственным, вовремя приходить на работу, он заботится о твоём здоровье, в том числе психологическом, снабжает технологиями, которые не снились ещё год назад. Всё это правильно для людей. Я особенно отмечу этот момент, а пока задам ещё один вопрос – а, почему мы до сих пор на станции? Вторженцы ещё опасны? С нашими технологиями, роботами и военным опытом, коего у человечества, как бы это повежливее сказать, чуть больше, чем очень много, вторженцы бы уже давно закончили своё существование в канаве, поедая друг друга. Или ещё чего хуже. Человек может придумать многое, здесь не будем сомневаться. Получается вот что: Бэкки – это человек. Симбионты – это наши друзья. Вторженцы – это наши с симбионтами враги. При этом на станции присутствуешь ты, я, да симбионты, которых я всё равно теперь ласково буду называть чудовищами, но при этом нет вторженцев и Бэкки…

– Здесь я тебя прерву, - сказала Ленайа, - однажды я разговаривала со своим симбионтом, а ты же знаешь, что они лучше сменят тему, чем скажут неправду. Так вот я спросила его, где Вторженцы и он вдруг ответил мне, что вторженцы здесь – прямо на станции! Тогда меня это очень напугало…

Эта информация показалась Бэккарту крайне интересной, и он замолчал на некоторое время, складывая паззл в своей голове. Затем он резко вскочил на ноги и посмотрел, куда указывают указатели. Они вели в сторону открытой двери с надписью «банк данных».

– Пойдём!
– Воскликнул он, подхватывая её, - я тебе сейчас такое покажу!

Банк данных... Неужели это было то место, которое отображалось на её рабочем столе в кабинете? Она всегда думала, что это проекция неких технологических процессов, которыми она управляла. Впрочем, вероятно, так и было, но она никогда не думала, что где-то это в действительности находилось и происходило. Проекция была весьма абстрактной и не рассказывала ровным счётом ничего, поэтому Ленайа никогда не знала, что в действительности находилось в этом секторе.

– Но как же...
– Ленайа цеплялась за ускользающие мысли, - вторженцы...

Она с трудом вспоминала произошедшее и путалась, что считать правдой.

Бэккарт смело вёл её за руку к двери, которую он открыл вручную, потому что автоматика не работала. Когда он запихнул дверь в стену так, чтобы можно было пройти, перед Ленайей открылся цех. Сейчас он замер, и ничего не производилось. Это было огромное помещение, настолько, что Ленайа с трудом представляла, что это всё могли построить люди или даже вторженцы.

Лицо Ленайи озарилось большим количеством разноцветного света.

Множество и множество контейнеров, которые содержали в себе сверкающие, переливающиеся, искрящиеся, слабо светящиеся и ещё миллионы и миллионы вариантов, запертых в них… Что это было?

Это было похоже на простое сияние, хотя было непонятно, как простой свет можно удержать в контейнере. Однако даже при длительном близком рассмотрении не находилось ничего физиологического в сиянии, то есть свет мог просто покинуть контейнер. Видимо, его удерживала какая-то технология. Ленайа с лёгкостью могла представить, что на станции могло встретиться и не такое.

Но здесь технология использовалась для удержания этих разнообразных форм света. Зрелище было красивым, странным и бессмысленным, как полёт к горе на Венере, на который японцы в своё время выделили огромную кучу денег, видимо из-за любви к горам. К слову, полёт увенчался тем, что флаг, который отстреливался прямо с носа спутника в верхушку горы, сгорел в атмосфере ещё при подлёте, зато сам спутник на эту гору сел. В радиотелескопы можно наблюдать небольшое продолговатое пятно, которое так и называется «Они пытались». Впрочем, как и всегда в таких случаях, пришлось не трубить о своих достижениях, а занимать денег у стран, которые являются тебе «дружественными», после чего и перешли окончательно к штатам. Последовали массовые харакири среди бизнес-класса, средний класс всегда отсутствовал, а нищие, как и полагается, стали рабами. Всех спасли только вторженцы, про которых было известно только то, что одолеть их можно только собравшись всем вместе и объединив все японские и американские ракеты. После того, как этих двух стран не стало, остальные притихли в ожидании, да так притихли, что в России ушли жить в тундру, Европа вернулась к набегам на своих кривых каботажных паромах друг на друга, попеременно прячась в лесах, что происходило в южной Америке и Австралии, сказать сложно, да и, в общем-то, всем было не до них. Единственное из Индии запускали лингвистов и технологов для переговоров, да Китай людей не жалел. А, когда людей стало порядка миллиарда, и было принято решение о том, чтобы таки объединиться с искусственным интеллектом, и только тогда, при поддержки ума со стороны симбионтов и множества конечностей людей, которыми можно было забрасывать не пойми чего желающих вторженцев, удалось взломать их систему, а дальше были мутные времена, да настолько продолжительные, что само летоисчисление изменилось и более не зависело от внешних изменчивых объектов.

– Поэтому, - заключил Бэккарт, - кто-то говорит, что война была выиграна, но лично я слышал это только от своего симбионта, а не от каких-либо других людей. А эту информацию не проверить.

Бэккарт предположил, что задавать такой вопрос Ленайе даже не стоит, это было бы не этично.

– Именно поэтому работоспособность и производительность станции поддерживалась посредством симбионтов, напрямую подключённых к системе искусственного интеллекта, который был не просто развит не по годам, но изобрёл собственную систему хранения данных, которую запулил в ядро планеты для пущей безопасности и управлял симбионтами дистанционно. Правда лично я предполагаю, что у такой системы должен, просто необходим быть хотя бы один выход на поверхность земли. Это может быть генератор, вентиляция, возможно даже реактор. Ведь у нас на станции полно реакторов, а под землёй их содержать, сама знаешь, просто невозможно. Я всегда предполагал, что станция, конечно же, космическая, хотя против этого были аргументы, например очень редкая тряска (хотя от врезавшегося метеорита тряска могла выбить и пару секторов с дюжиной людей, но симбионты весьма щепетильно относились к людям, так как также были зависимы от них, как и наоборот). В этом вопросе я всегда предпочитал считать, что людям действительно повезло, что за них кто-то вступился, кто-то взялся за их воспитание и вообще исполнил роль матери, дающей указания направо и налево. Им это действительно нужно.