Чтение онлайн

— Теперь ждать. Всем оставаться начеку, если что — бить по глазам… Ну, сами знаете…

Это была первая фраза, произнесенная командиром стрелков за воротами заставы. Шаре ужасно хотелось задать вопрос, но тишина повисла вновь, да такая жуткая, что нарушить казалось еще более страшным делом. Пальцы затекли на тетиве, из-под век напряженных глаз текли слезы — не вытирать, только смаргивать…вот так. Потянулись минуты.

Когда откуда-то сверху рухнул иртха с безумным взглядом, то от участи мешка для лучных тренировок его спасла лишь скорость реакции Лугдуша: раньше, чем кто-то успел бы пальнуть на шум, командир лучников схватил незнакомца за шиворот рубахи и отволок подальше, где и уточнил некоторые детали столь неожиданного и эффектного появления:

— Ты че тут, пхут-тха, забыл?! Че те тут, игрушки что ли?!

— Парень один пропал, слышь…

— Из караульных?

— Ну! Остальные говорят — в пещеры полез, типа проверить, как там тарки эти…

— Н-наркунгур! — по голосу Шара впервые слышала, чтобы Лугдуш был в таком бешенстве. — А ты куда смотрел, мать твоя ящерица?!

— Дык я… — забормотал тот, второй, оправдываясь, — откуда? Лугдуш… ты это… надо ж его вытащить тоже, а? Лугдуш…

— Четыреста тридцать восемь зим я Лугдуш! — дежурно огрызнулся в ответ сутулый иртха, но по тону чувствовалось, что мысли его приняли совершенно иное направление, нежели вначале разговора. — Надо, пхут-тха… Ладно, давай вали до своих, разберемся…

Погранец еще что-то говорил, видимо, оправдывался, и слинял только после второго посыла.

Медленно сужая полукольцо, бойцы приблизились к черному зеву пещеры. Стрелки немедленно заняли место за их спиной, создав такое же полукольцо. Один из погранцов, оказавшийся ближе всех ко входу, несколько мгновений прислушивался, после чего просигналил жестом: «все тихо». Лугдуш точно так же, жестами раздал команды, и пятеро мечников и двое покинувших строй стрелков шагнули в темноту. Прочие не двигались. Прошла минута, две… три… Шара обратилась в слух: теперь она слышала даже похрустывание собственных суставов и биение крови в висках. В какой-то момент ей показалось, будто где-то очень глубоко под землей нечто скребет по камням, но звук стих столь же неожиданно, как возник. Напрягать одновременно зрение и слух оказалось делом невозможным, поэтому девушка на мгновение прикрыла глаза, слегка ослабив при этом тетиву анхура, и прислушалась вновь. И тут…

Скрежет неповоротливой костяной туши, приглушенные крики и топот сапог послышались совсем рядом. В проеме пещеры мелькнуло что-то белесо-серое, крики раздались ближе и громче, но теперь в них не было прежнего ужаса, и, вторя этим голосам, грозно запела тетива, послышалось клацанье стрел, нашедших цель.

— Бить выше голов! — рявкнул Лугдуш, уже не понижая голоса, во всю мощь легких. — По глазам ее, по глазам!

Не успела лучница сообразить, как это «выше голов», но «по глазам», как из пещеры выскочил стрелок, на ходу выдернул из колчана стрелу и замер у входа в стойке. Сразу за ним из темноты показались двое погранцов, на плечах они тащили какой-то липкий мерзкого вида сверток, за ними — еще двое, с безжизненным телом иртха, ноги которого волочились по земле. Парень у входа быстро обернулся к Лугдушу:

— Еще не все, Хузгат с Уфтхаком остались.

— Понял, — кивнул тот, — пока не стрелять!

Бесчувственное тело пострадавшего водрузили на плащ и быстро понесли в сторону ворот. Вонючий и липкий сверток свалили возле стены — не до него сейчас! — все взгляды были прикованы к черному провалу, из которого вдруг показалась пара суставчатых ног и бочкообразное тулово в шишковатых наростах. Отдаленно неведомая тварь напоминала помесь паука и краба, только фасеточные глаза светились как гнилушки.

— Пхут-тха! — выругался сквозь зубы Лугдуш, и сделал шаг вперед, бешено вращая глазами. — А ну пошла назад! А, на хрен… Огонь!!!

Тварь нерешительно замерла на пороге, видимо, дневной свет был ей неприятен. Однако вскоре она сообразила, что есть вещи и похуже: одна из стрел влетела в середину морды, чуть пониже стебельчатых глаз, туда, где у пауков обычно находятся жвала. Пока чудовище дергало лапой в попытках вытащить застрявшее древко, прямо под хитиновым его брюхом проскочил остававшийся в пещере Хузгат, а следом за ним прополз замешкавшийся Уфтхак. Лучник у входа на всякий случай влепил в тупую морду еще одну стрелу, чем и отвлек внимание твари от того, что происходило в этот момент у той под брюхом, и дал ребятам возможность спокойно выбраться и отбежать на безопасное расстояние. Гигантская паучиха замотала башкой, оберегая глаза от острой стали наконечников, однако возвращаться в свое логово не спешила — так или иначе у нее только что отняли добычу, и оставлять это просто так хозяйка ущелины не собиралась. Стрелы стукались о хитин ее панциря, беспомощно отскакивали, не причиняя вреда.

— Стрел не жалеть! — распорядился Лугдуш. — Не давайте ей выползти, гоните обратно. Огня, огня надо!

Правофланговый стрелок словно этих слов и дожидался: поджег смоченную в таингуре тряпку и, наколов ее на кончик стрелы, ткнул в фасеточный глаз. Страшилище отпрянуло, загонщики воодушевленно заорали, пугая тварь еще больше. А когда пылающий лоскут шлепнулся между передними лапами чудовища, то оно развернулось на месте и заковыляло обратно в спасительную темноту, подальше от яркого света, криков и противных стальных ос. Было слышно, как раздутое тулово второпях задевает каменные своды. Лугдуш с облегчением вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

— Все, кажись? — недоверчиво выдохнул кто-то.

— Кажись, да… — отозвался он, не отрывая, однако, напряженного взгляда от черного провала. — Все, уходим!

На заставу возвращались с чувством выполненного долга. Проход снова завалили глыбой, гадкий, облепленный пылью сверток из паучьей норы подцепили и потащили по земле волоком. Должно быть, тарку внутри кокона не слишком нравилось такое обращение, но возражений не было: парализованное ядом тело еще пару дней будет производить впечатление мертвого. Мертвецы же, как известно, непривередливы.

— Че с тобой? — не сбавляя шага поинтересовался Лугдуш у стрелка, последним покинувшего пещеру, обратив внимание на его неровный шаг и серую бледность. — Цапнула, что ль, зараза?

— Угу…

— Куда?

— Во! — поморщившись от боли, пограничный страж оттянул ворот рубахи и продемонстрировал два синюшных пятна проколов на спине чуть ниже плеча. — Это… прижечь надо бы… — успел сообщить он, но тут его согнуло пополам. Послышался характерный звук, Шара тактично отвернулась. Но не тут-то было!

— Эй! — Лугдуш придержал ее за клепаное плечо рубашки. — Пригляди за ним, ладно? Мы и так торопимся, а тут еще…

Шара ничего не успела ответить, потому что народ, повинуясь окрику «Айда шустрее!», прибавил ходу, и лучница осталась одна. Если, разумеется, не принимать в расчет беднягу Уфтхака, которого по-прежнему неостановимо рвало. Девушка зашарила по поясному ремню в поисках фляги с водой, отлично зная, что ее там нет: желание хоть чем-нибудь помочь порой сродни ожиданию чуда. Но вот Уфтхак медленно встал с колен, сплюнул и вытер лицо тыльной стороной ладони.

— Ниче вроде… — ободряюще сообщил он сочувствующей Шаре. — Пху-ут-тха… вот же гнида. И когда успела, а… Слышь, давай это… постоим еще чуток, а? Продышаться надо…

— Да уж постоим, — хмыкнула девушка, качая головой. — Эк тебя…

— А! — беспечно махнула рукой недавняя жертва. — Это еще ничего, так, неизбежная херня… Тот лопух, из караульных, вообще в лапы к ней без противоядия полез. Видала, как его выносили? Во… Теперь хрен ты разбери: выживет, не выживет, уродом останется… его лучше пожалей!