Чтение онлайн

Лицо сотника скривилось. Ай, уллах-тагор, вот ведь еще напасть с этим дымом. Означать это может только то, что у экспедиционного отряда, о котором писал Уфтхак, произошли серьезные неприятности… Вот ведь уроды — этого придурка Рагхата за дерьмом и то нельзя послать! Нда-а, ситуация отвратительная, но Назгулу лучше сообщить о ней прямо сейчас: в конце концов, это была его идея с трупами урук-тха’ай. Коготь большого пальца скользнул за ворот, привычно запутался в тесемке амулета: ну, уллаг’ин шабух’ай нартагуз…

Зазвучавший в голове голос до глубины души потряс сотника своим безразличием.

— Забудь про тварей Кхуру, — отмахнулся Назгул. — Сейчас самая главная задача — это изловить невидимок на эльфийских лодках. Скажи своим баранам, что мы отправляемся по следу. А если точнее, то не мы, а вы… у меня есть другие дела. Понял?

— А… да, конечно, уллах-тхар-сама.

Беглецов удалось настигнуть лишь на третьи нах-харума пути, да и то благодаря наличию водопада. Скорость лодок неизмеримо выше скорости передвижения по берегу, но сколь бы умело не управлялись невидимки с веслами на шиверах, но оскаленная пасть Рэроса, его мощный слив и семнадцать локтей свободного падения не преодолеть ни одному судну. Так что выход у путешественников один: сняться с реки, обнести водопад, а уж за ним снова встать на свободную воду. При этом гребцы провозятся достаточно долгое время, вполне достаточное для того, чтобы погоне удалось сократить проигранное расстояние вниз по течению Бурзугая.

Дол-Гулдур был единственной крепостью иртха, расположенной за пределами Унсухуштана. Так уж вышло, что именно бывшая резиденция Гортхара-Изгнанника в Чернолесье оказалась последним из оплотов его былой власти над Эрегионом и Северным Арнором, которому не суждено было пасть ни во время Дневной Войны, ни после ее окончания. Четыре с лишним тысячи лет лесная застава отражала и редкие набеги героев-одиночек, и удары объединенных сил йерри и сухну, умудряясь не просто существовать в непролазных чащах, но и весьма успешно пощипывала перья своим остроухим соседям. Именно по этой причине Дол-Гулдур очень сильно отличался от любой другой заставы, как численностью гарнизона, так и его качественным распределением: из полутора тысяч погранцов треть составляли лучники — неслыханная роскошь для бедного деревом Унсухуштана! Впрочем, назвать дол-гулдурцев погранцами не поворачивался язык: не привыкшие ждать помощи из Страны Восходящего Солнца, практически изолированные от нее и установленных Харт'аном Гортхаром порядков, вдали от пристального взгляда Зрачков Всевидящего Ока, иртха Чернолесья оказались предоставлены сами себе и постепенно превратили древние развалины в город-государство. Рубежи при этом они охраняли исключительно свои, главным из которых, без сомнения, являлась необозначенная по сю пору граница с владениями эльфийского короля Трандуила. Древнему владыке такое соседство не давало покоя уже на протяжении тех же четырех тысяч лет, и он нет-нет, да и вспоминал о торжественном обещании раздавить гнездо нечисти. И хотя подданных у Трандуила после Дневной войны осталось с горстью кукиш, лесные стрелки то и дело уничтожали дозорные отряды иртха. Дол-гулдурцы платили остроухим той же монетой, во прочем же жили уединенно, из чащи дальше опушек не совались — благо что и гости из-за дурной славы здешних лесов в Чернолесье забредали нечасто. Но при всей этой вольности да независимости подразумевалось, что Дол-Гулдур признаёт власть Харт’ана Гортхара и по первому же зову обязан оказать помощь войскам Унсухуштана. Впрочем, до недавнего времени все это было не более чем неписанным уговором: давним, а потому всерьез ни к чему не обязывающим. А лет пятьдесят-семьдесят тому назад жизнь в Лесной твердыне коренным образом переменилась: Отец Ночного народа вспомнил-таки о забытом духами городе-государстве как о части своих земель. Из-за Черных гор, из-за Рунного моря потекли в тихое Чернолесье воины со щитами и стягами, украшенными изображением Рассветного Ока, да не простые, а сплошь большое начальство. Говорили о грядущей войне, о едином кулаке, что надлежит собрать Ночному народу для нанесения удара по ослабленному безвластием Арнору… Потом Назгул в эти края зачастил, потом была экспедиция в Туманные горы и еще несколько вылазок. А вот теперь, на седьмой месяц от захвата цитадели Осгилиат и начала войны с Гондором, и для Дол-Гулдура нашлась работа.

Жалкий экспедиционный отряд под началом надоевшего всем сотника Уфтхака, так напугавший две седмицы назад аборигенов в Туманных горах, составлял около трети того войска, что ныне двигалось к Рэросу по левому берегу Бурзугая. Впрочем, и задание оказалось на сей раз посложнее, не предыдущему чета: перехватить на Андуине возможную помощь из Лориэна. Причем, сказано это было так, что слово «возможная» не грех бы вовсе опустить: очевидно, что численность отряда и время его появления были известны Назгулу с самого начала, просто по каким-то своим причинам мертвец выдавал бойцам ценные сведения неохотно и маленькими порциями. Именно поэтому подоспевшие к обносу ладей дол-гулдурцы вначале не поверили своим глазам и принялись грешить на усталость и кривое плетение нарт-харумы: вместо полусотни эльфийских лучников на берегу копошились восемь каких-то оборванцев — в равном количестве взрослых и детишек, и даже один остроухий среди них затесался!

Пока народ остолбенело молчал, отходя от двенадцатичасового марш-броска, и тупо созерцал «грозное воинство лориэнское», Назгул, не мудрствуя лукаво, устроил, что называлось, «единовременную прочистку мозгов». Из его безмолвной, но содержательной речи сделалось ясно, что разношерстная компания — и есть те самые невидимки, что столь ловко проскочили под носом бдительных дол-гулдурцев на повороте Бурзугая три нах-харума назад. Четыре мелкорослых существа, вначале принятые иртха за человеческих детишек, по словам Назгула оказались наиболее ценными членами маленького отряда — именно их необходимо было взять живыми. Многим подобная постановка вопроса показалась странной, но спорить со Зрачком Всевидящего Ока, понятное дело, никто не стал: после того, как под кольценосным мертвецом подстрелили верного звероящера, тот сделался совершенно невыносим.

Меж тем маленький отряд лориэнских шпионов суетился, перетаскивая вещи и лодки. Лучшего момента для нападения и не сыскать — все заняты нудной работой, и вряд ли окажут серьезное сопротивление. И Уфтхак отдал приказ — вперед. Лучники заняли позицию на склоне. Десять дол-гулдурских погранцов быстро заскользили вниз по травянистому склону к реке, намереваясь в буквальном смысле свалиться как снег на голову. Но прежде чем они успели сцепиться с беглецами, на арене появились новые действующие лица — огромные длиннорукие воины в стальных доспехах и с огромными тяжелыми тесаками.

— Твари Кхуру! — застонал Уфтхак. — Пхут-тха-а-а, как не вовремя-то!

Урук-тха’ай действовали быстро: двое из них схватили по недомерку и отбежали подальше. Еще двое сцепились с высоким черноволосым сухну, но тот был ловок: одному снес голову, второго рассек ударом снизу. Впрочем, это ему не помогло, тварей кхуру было явно больше, чем тот смог бы изрубить за один раз. Но для дол-гулдурцев ситуация складывалась скверно: легкая добыча превратилась в трудную, теперь эльфийских детишек — или кто они там? — предстояло отобрать не только у самих лориэнцев, но еще и у урук-тха’ай. Сотник подал знак лучникам. Три стрелы сразу впились в сухну, еще одна сразила в глаз тварь Кхуру. А тут уже и десяток дол-гулдурцев достиг берега и принялся рубить незваных гостей.

— Мелких, мелких хватай! — орал Уфтхак, но его никто не слышал. Вернее, слышать-то слышали, а вот выполнить пока что не могли: бешено извивающиеся пленники находились в руках урук-тха’ ай, и подобраться к ним можно было бы, только перебив весь отряд. А тут еще утыканный стрелами сухну продолжал яростно отбиваться, разя всех без разбора.

— Заговоренный он, что ли, а, дзаннарт-кхан? — жалобно протянул парнишка-стрелок, снова натягивая тетиву анхура. — На ежа уже похож стал, а чего-то все не падает никак! Чего делать, а?

— Продолжать стрельбу по тварям Кхуру, — распорядился Уфтхак, жадно следя за ходом боя. — Хрен с ним, с сухну, все едино подохнет. А этих надо всех под корень.

Дол-гулдурцы несли пугающие потери: из десяти первых бойцов уже никого не осталось в живых, все они нашли смерть под клинками Принявших Силу. Из самих же тварей Кхуру погибло всего пять. Израненный, еле живой сухну получил еще одну стрелу от упорного дол-гулдурского парнишки и, зашатавшись, сполз, наконец, по стволу дерева на землю. Но облегченно вздохнуть над этим событием Уфтхак не успел, ибо урук-тха’ай, которым теперь никто не мешал забрать эльфят-пленников, топотливой рысью побежали прочь. Сотник пограничной стражи понял, что происходит, подпрыгнул на месте, и, рявкнув «За мной!», бросился в погоню первым. За ним с храгами наголо неслись стрелки.

— Догнать, отобрать мелких! — орал Уфтхак на бегу. — Не стрелять, они живыми нужны!

Ноги у Принявших Силу были длиннее, да и отряд Уфтхака не успел отдохнуть от долгого пешего перехода. Догнать их в чистом поле не удавалось, стрелы бы как раз решили проблему, но сотник был прав: мелкий живой груз замыкающие из отряда Кхуру взгромоздили себе на спины наподобие заплечных мешков, прикрыв ими все возможно уязвимые места. Сотник был готов землю грызть от досады, глядя, как стремительно увеличивается расстояние между ним и похитителями. Ничего, все равно догоним — не могут же они бежать без передыха до самого их поганого Ортханка? Вот на передыхе-то мы их и сцапаем… А пока имеет смысл остановиться и самим дух перевести.

— Дзаннарт-кхан, слышите? — пискнул ему в ухо бегущий по левую руку юный стрелок. — Вы слышите? Это оттуда, где мы видели лодки…

— Что? — отдуваясь, выдохнул Уфтхак. — Что еще там такое?

— Пхут-тха… — скривился сотник. — Подмога к лориэнцам идет, похоже… Вперед, за уродами, быстрее!

Над рекой низким надтреснутым голосом пел боевой рог.

Мимо… и снова — мимо. Так промахнуться несколько раз подряд — позор для стрелка! Шара угрюмо хихикнула в отворот капюшона. Ну, и чего ради нужно было приходить в Лориэн? С Владычицей поругаться всласть? Обе, конечно, хороши — сейчас, по здравому размышлению, девушка понимала, что надо было вести себя умнее. Но куда больше стыда за собственную резкость мучило то, что ни на шаг не удалось продвинуться в разгадке тайны Черного Властелина. А ведь было так близко — рукой подать… Хм… рукой подать. Неожиданно четко перед взглядом снова предстали аристократически белоснежные кисти рук эльфийской правительницы. Тонкие изящно очерченные пальцы без украшений… только какой-то размытый сгусток застывшего воздуха, ветер, прикорнувший в холоде шелковых костяшек. Что-то похожее уже было… вот только где? Странное чувство холода в затылке… чушь. Или нет?