Чтение онлайн

— Здоровый какой, да? — самодовольно ухмыльнулся подмастерье оружейника. — Я как словил, так первым делом побежал вас искать…

— Спасибо, я не голоден, — вежливо оскалился Рагхулун и сделал попытку всучить взъерошенного нетопыря обратно, но мальчишка руками замахал: «не надо!». Шара при виде этой пантомимы прыснула в кулак. Рагхулун немедленно обернулся к ней.

— Может вон, Шара-сама только кушать хочет, а? А чего? Бери!

Лучница согнулась пополам в приступе хохота. Рагхулун тоже держался из последних сил, потом тоже фыркнул. Бедняга подмастерье ошарашенно таращился на развеселившихся взрослых: да что с ними такое?

— Знаешь… — сквозь смех выдавила из себя героиня двух битв, — у нас в Унсухуштане есть одно местечко, Музгар называется. Там тоже водятся грибы ростом по колено и ягоды величиной с баранью голову. Вот только кушать все это не рекомендуется — хуже всякого яда… оно даже в темноте светится. Может, вот эта хрень… — трясущийся от хохота девичий палец ткнул в освистанную добычу, — тоже оттуда прилетела?

Тут и Рагхулун заржал в голос. Эхо двух молодых голосов радостно запрыгало по безмолвным тоннелям покинутой Мории. А Ругбар обиженно сопел, искренне недоумевая о причине небывалого приступа веселья. Что-то тут нечисто: еще вчера все ходили смурные, а сегодня этих двоих не узнать…

— Короче… — грозный и суровый вождь племени утер глаза тыльной стороной ладони, — все понял, чего Шара-сама сказала? Неизвестное зверье жрать вредно, а то плесенью покроешься либо грибами обрастешь. По колено… Так что мы твою тварь есть не станем, можешь ее Ташкулуду отнести… пускай светится на здоровье!

Хохот грянул с новой силой. Обиженный до глубины души Ругбар терпеливо подождал, а потом свободной рукой извлек из ворота рубашки полоску пергамента.

— Не знаю уж, откуда оно там прилетело, — холодно и в то же время язвительно заметил мальчик, — но вот это у него на ноге было наверчено и ниткой перевязано сверху. Вощеной.

Все еще посмеиваясь, вождь развернул узкую, всего в два пальца шириной и похожую на бинт скатку, пробежал глазами строки, стремительно меняясь в лице. Шара по своей вечной привычке изо всех сил старалась заглянуть через плечо, даже на носочки привстала, но при такой разнице в росте это напоминало потуги жабы Бухшин проглотить луну [76] . А Рагхулун, мрачный как туча из той же известной истории, неспешно стиснул свернутый в трубочку пергамент в кулаке и нехорошо щурясь, вперил тяжкий взор в Ругбара.

— Где, говоришь, поймал? — коротко обронил он.

— В зале с колоннами, — сглотнул мальчишка. — Ну около моста который… А что?

— Так. — Рагхулун потер подбородок, не замечая робких проявлений любопытства. — А этот… — он жестом изобразил перечеркивающий лицо шрам —… где?

— Уфтхак? — подала голос догадливая кундузская дева. О, надо же, даже имя вспомнила. — Ты думаешь, что это его…

— У хар-ману в доме должен быть, — пискнул Ругбар, перебивая. — Он там с пятью своими воинами еще, Рраугнур-сама тоже с ними.

Молодой вождь зло тряхнул головой, и глаза у него сделались холодные, волчьи — даже Шара отпрянула назад.

— Жди здесь! — бросил он, почти неуловимым движением касаясь кожаного оплечья лучницы. — Ругбар! Охраняй Шару-сама, я скоро вернусь.

И твердыми шагами пошел прочь. Девушка и мальчик проводили его взглядом и тревожно переглянулись, но не проронили ни слова.

Дзарт-кхан дол-гулдурской пограничной стражи Уфтхак преспокойно возвращался в пещеру матери клана — надо же! — у этих дикарей все в точности как у нас. На душе его было легко и ясно. Задание будет выполнено в кратчайшие сроки. Стычка с враждебно настроенными аборигенами, доставившая поначалу несколько неприятных мгновений, закончилась благоприятной развязкой. Местные жители не только согласились пропустить его ребят, но и даже выделили провожатых. Пожалуй, надо будет намекнуть командованию в лице начальника заставы о возможности создания базы в Туманных горах. Все равно общая линия фронта неуклонно продолжает двигаться на запад — Наркунгур его дери! — и заодно будет на кого переложить изенгардское направление, а то у Дол-Гулдура и с остроухими хлопот довольно… Хм, все-таки интересно, для чего Назгулам дохлые твари Кхуру? И при чем тут девка? С каких это пор Зрачки Всевидящего Ока интересуются дезертирами… Не такие уж они и всевидящие — тут Уфтхак позволил себе легкую усмешку, и даже не потрудился по привычке оглянуться вокруг. Остатки хмеля приятно плескались в пустой голове — все-таки радушный народ живет в Туманных горах! Жареного на угольях оленя на заставе не увидишь, даром что лесная. Зверья в Лихолесье нет почти, приходится пайками перебиваться от удачи к удаче. А тут тебе и накормили, и напоили, и тюфяк постелили, хе! Если так дальше пойдет, в смысле с этими, как они их называют-то… — «Принявшими силу»? О, точно! — так можно и в Луугбурз получить перевод, не век же торчать в занюханных развалинах старой лесной крепости. Тут десятник Уфтхак вспомнил почетный караул на Черной площади — главной площади страны — и самодовольно ухмыльнулся своим мыслям. Потом вспомнил, как в первые две седмицы назначения на северную базу его мучил кашель и рвало вулканической гарью — и загрустил. Нет, всем бы хороша столица, вот только эта вонь… в досаде Уфтхак сплюнул под ноги. Ладно, не надо Луугбурза. Пусть дун-дзаннарт-арк кхан Багнур решает, как дальше быть, а его, скромного пограничного страза, и вторая планка на бляхе вполне устроит. Пусть пока над посланием поразмыслят, отписал все, даже про девку не забыл упомянуть…

На этой ноте гордости за свою исполнительность, в принципе, и кончилось у десятника радужное настроение, потому что путь ему неожиданно преградил голый по пояс небывалой ширины мужик. И не успел он ничего предпринять, как этот самый мужик протянул лапищу и прижал Уфтхака к стене, придерживая за горло.

— Ну что, Уфтхак, или как тебя там? — хмуро прогудел абориген. — Потолкуем?

— Эй! — десятник был и сам подраться не дурак, но, осоловевши от сытного ужина и хмельного отвара, предпочел бы без такого счастья обойтись. Поэтому заорал для острастки, призывая на помощь неких Радбуга и Рагхата.

— Не ори, — скривился широкоплечий. — Твои воины сейчас в доме матери рода, и питье их сейчас интересует больше чем твои вопли. А остальных ты еще четверть нах-харума назад за мертвецами Кхуру отправил. Так что веди себя спокойно…

Уфтхак кивнул, и хмурый парень убрал руку. Оказавшись на свободе, дол-гулдурец невозмутимо одернул форму, демонстративно отряхнул несуществующую грязь с груди и ворота.

— Чего надо? — отлаял он, с вызовом глядя на распоясавшегося аборигена. — Я тут вообще-то при исполнении…

— Ничего, — утешил плечистый, — я тоже вождь, а не хрен с горы. Нетопыря ты посылал?

— А что?

— Я спросил, — напомнил вождь, постукивая когтями правой руки по забинтованному плечу левой.

— Ну и посылал, — Уфтхак решил, что нет смысла лгать. — Только тебя это не касается никак.

— А вот это врешь, — оскалился тот. — Про девчонку там было в записке? Можешь не отвечать, я сам видел, что было…

Ух ты! Усилием воли Уфтхак сгреб разбредающиеся мысли воедино. Перехватили-таки, дети подземелья! Хорошо, если не сожрали еще…

— Слушай, харт’ан… — десятник попытался уладить дело миром. — Лично мне на женщину наплевать, я не тайная разведка, я дезертиров не ловлю, мне и так есть чем заняться. Просто велели сообщить, если встречу, и сказали приметы: страшная, мол, как твоя жизнь, белокожая, на сухну смахивает. Может быть одета в форму стрелка, лархан там, нашивки… даже номер бляхи. Вот и все.

Уфтхак примирительно развел руками. На мгновение ему послышался шорох в конце коридора, но доблестный пограничный страж не стал заострять внимание на такой ерунде — мало ли? Может, крыса или другая какая живность. Водятся же пауки в Лихолесье.

— Кто тебе это сказал? — уточнил вождь, глядя исподлобья.

— Как это — «кто»? Начальник заставы, конечно. А ему будто бы из Моргула срочной депешей передали. Не спится нашим Уллах-тхар’ай в большой башне… — хохотнул он, наблюдая за реакцией аборигена. Но тот не улыбнулся.

— Номер бляхи? — по-прежнему отрывисто бросил он.

— Чего? — десятник растерялся даже, — номер? Э-э… счас… вот, изволь, «28/16-ка-арк». На что тебе?

— Это не она, — поспешно опустил глаза плечистый. Врет?