Чтение онлайн

Его размышления прервал астральный гид:

– Костя, сейчас произойдет серьезное событие. И чтобы оно произошло, ты должен дать свое согласие. Во-первых, ты должен подтвердить, что готов остаться в астрале и предоставить свое тело мне, а во-вторых, ты должен дать согласие на то, что ангелы скопируют часть твоей души и подсадят к моей.

– А зачем это надо?

– Чтобы твое тело приняло мою душу без проблем, ему нужна некоторая информация по совместимости на физическом уровне. Но это еще не все – для успешного проведения… некоторого мероприятия, нам нужно, чтобы я выглядел максимально похожим на тебя, а для этого нужна информация не только о теле, но и твоя память и даже привычки, а это уже серьезно. Позволишь ли ты копаться в своей памяти ангелам, и хочешь ли ты, чтобы у тебя появился брат-близнец? Пусть даже и на время, но я буду знать о тебе все. Подумай! Мы согласимся с любым твоим решением.

Константин молчал. А каково было бы любому, скажи тому кто-нибудь, что узнает все его самые сокровенные мечты и страхи? Но профессор не был дураком, и человеком он был настоящим. Он понимал, что его тело, как и душа нужны в каком-то очень важном и тайном деле. И делают его неплохие люди.

– А как же ты? – наконец спросил он.

– Что я? – не понял Женя.

– Но ведь и от твоей души мало что останется?

– Да бог с ней с моей душой. Я уже решил. Теперь решать тебе.

– А чем я хуже? Тем более, в отличие от тебя, я ничего не теряю, и не мне идти в эту развалину. Ты знаешь, я хотел тебя предупредить о некоторых старческих…

– Спасибо Костя, - мягко ответил Женя. – Ты сильный и умный парень. А все твои слабости и достоинства я скоро узнаю и так. Не надо объяснений. Идем!

Спустя мгновение они зависли у черно-белого колышущегося штрих-кода Службы Равновесия.

– Сейчас нам придется подняться на второй уровень. Так что я буду держать поле астрала вокруг тебя, - прокомментировал Женя и нырнул на второй уровень. Объяснять еще что-то Косте у него просто не оставалось сил, а тот, понимая его настроение, не спрашивал.

Они оказались среди тумана, на сей раз голубовато-зеленого, отягощенного красными сполохами. Женя с ходу крикнул в эту дымку.

– Быстренько, хватит тут тестирования устраивать! Копию с Костика и чтобы моя божественная суть не выпирала ни в каком виде, по крайней мере с десяток дней! Только не облажайтесь, как в прошлый раз!

– Не сердись, ты устал, тебе больно, мы понимаем, - ответил туман. – Но ведь это не повод для того, чтобы обозлиться на весь мир?

– Ладно, простите, вот накричал и полегчало. Делайте, что нужно – не мне вас учить, - ответил Женя потухшим голосом.

– А вот тут ты неправ! Ты можешь многому нас научить. Например, какой, по-твоему, алгоритм Костиной личности заложить в тебя?

– Я думаю, чтобы он меня не задавил как Ян в прошлый раз, давайте параллельное существование двух душ, и чтобы Костина личность постепенно доминировала, пока я буду в теле. То есть к моменту смерти я буду умирать как Костя, а потом обратный постепенный процесс, тоже эдак на недельку – кто его знает, что там предстоит, если вообще предстоит хоть что-нибудь?

– Хорошо, мы поняли: неделя усиления Костиной сущности под влиянием реального тела и неделя на пробуждение твоей полной личности. Вы готовы?

– Готовы, куда мы денемся, – смело ответил Костя и их тела стало засасывать в нежные объятия тумана…

Спустя некоторое время они снова стояли у своих тел, Женя еще раз спросил Костю:

– Последнее предупреждение – отсюда обратного хода не будет.

– Давай, иди! Не хватало тебе еще обо мне думать, – профессор тихонько подтолкнул Женю к кровати. Тот только махнул рукой и дал последнюю инструкцию:

– Буль, отправь его к богу в рай! А сам потом в мое тело прыгай! Пока Костя! Спасибо тебе за все! Я пошел!..

Боль! Какая боль, в каждом суставе, кажется в каждой клеточке! Сначала он не чувствовал тела, но теперь, когда попробовал пошевелиться, боль ударила огненными сполохами по всем мышцам. Видимо он уже долго приходил в себя, так как перед глазами показалось его собственное лицо. Пережив первое замешательство, он сообразил, что так и должно быть: Буль озабоченно рассматривал ожившую развалину Константина Алексеевича, привычно хмуря брови Женькиного тела:

– Как ты? Живой? Главное, сердце нормально, судя по прибору, а остальное восстановим!

Женька попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только хрип – вся ротовая полость совершенно пересохла. Его охватила обида на беспомощность профессорского тела и эту дикую боль. Он почувствовал, как из глаз потекли старческие слезы. Наконец Женька смог прохрипеть:

– Пить… Судорога…

До Буля внезапно дошло, в каком положении находится приятель:

– Потерпи секунду, я сейчас! Будет тебе и питье, и массаж! – и рванул на кухню за стаканом.

Спустя час осторожного массажа и разминки Женька сумел нормально посадить профессорское тело на край кровати. Дребезжащий звук собственного голоса был неприятен, но приходилось привыкать. Странно, что изнутри он был намного неприятнее, чем снаружи. Но голос – это еще полбеды. Новый хозяин старой развалины обнаружил, что едва видит и слышит, а боли в суставах так и не переставали его мучить.

– Господи! Наконец-то справился с этим телом, – вздохнул он глубже и замер. Что-то кольнуло в боку. Спустя минуту он осторожно прокомментировал. – Вот уж точно, ни вздохнуть, ни… выдохнуть.

– Опять болит что-то? – заботливо спросил Буль.

– Да, пожалуй, и не перестанет теперь до самого конца. Вот уж точно: старость не радость! И никак не могу отделаться от идиотского чувства, что разговариваю сам с собой. Ладно, давай, попробуем в кухню переместиться, да чайку попить.

С трудом встав на трясущиеся ноги, он, осторожно держа равновесие, прошаркал на кухню. Уже там, усевшись и найдя очки профессора, он смог более-менее рассмотреть Буля в своем теле, как и себя в профессорском. Ангел суетился с чайником, позволив Женьке размышлять о том, что ему предстоит:

– Тебе через час лучше уйти – должны прийти внуки профессора. Там, в кармане куртки адрес гостиницы и номер, в котором я остановился. Господи, я только сейчас понял, на что подписался! Это же мне еще пять дней ждать, пока скопычусь. Просто не представляю, как он жил. И даже в магазин сам ходил.

– Ничего, вспомни: ты и не такое проходил. Слепым сколько времени бродил?

– Это не я. Это Ян. А он умер, я только вспомнил его жизнь, как не очень интересное кино.

– Ну, если невмоготу, можно же еще и переиграть?