Чтение онлайн

Банокл взметнулся на ноги, вытащив меч.

– Я устал от твоих оскорблений, навозная рожа, и от твоей глупой бороды. Дай мне ее обкорнать – по самое горло!

Изогнутый меч Тудхалияса с шипением покинул ножны.

Каллиадес прыгнул между мужчинами.

– А вот это может вдохновить наших врагов! – крикнул он. – Два военачальника-победителя кромсают друг друга на куски. Уберите мечи! Может, нам стоит встретиться позже, когда вы остынете.

Мгновение ни один из державших меч не двигался, потом Тудхалияс вогнал оружие обратно в ножны и зашагал прочь.

Когда дверь за ним закрылась, Банокл вздохнул.

– Что с тобой такое? – спросил Каллиадес.

– Я скучаю по Рыжей. Не видел ее несколько месяцев.

– Рыжая будет тебя ждать. Но тебя беспокоит не это. Мы дружим уже давно, и ни разу за все это время я не видел, чтобы ты обнажил меч против своего собрата-воина. Ты бы убил хорошего человека, храброго бойца. Это на тебя не похоже, Банокл.

Банокл тихо выругался.

– Я терпеть не могу быть командующим. Я скучаю по прежней жизни, Каллиадес. Сражайся, убивай врага, напивайся и плати каким-нибудь шлюхам. Вот какова жизнь воина. А я просто игрушечный командующий. Все вы думаете и планируете. Хетт это знает. Клянусь богами, это все знают. А я привык быть другим. Я был отличным бойцом, и люди смотрели на меня снизу вверх.

– Ты все еще отличный боец и они все еще смотрят на тебя снизу вверх.

– Дело не в этом. Я знал свое дело и делал его, как и любой другой человек. А теперь я не знаю своего дела, и чужестранцы кидают оскорбления мне в лицо. Говорю тебе, еще одно оскорбление – и я возьму его щипцы для завивки и вколочу ему в задницу так глубоко, что он сможет завивать свою проклятую бороду изнутри!

Каллиадес засмеялся.

– Не знаю, почему тебя так раздражают бороды. Многие хеттские воины ими щеголяют, но, как мы видели, они все равно свирепые бойцы. Почему бы тебе не пойти и не присоединиться к пирушке? Не напиться?

Банокл покачал головой.

– Я больше не могу этого делать, Каллиадес. Люди перестают разговаривать, когда я подхожу. Они замолкают, как будто ожидают, что я помочусь в их праздничные костры.

– Ты их командир. Они почитают тебя.

– Я не хочу, чтобы меня почитали! – закричал Банокл. – Я хочу быть самим собой! Почему ты не можешь стать командующим? Это же ты составляешь все планы!

Каллиадес посмотрел на него.

– Надо не только продумывать действия, мой друг, – тихо сказал он. – Вся стратегия – ничто, если люди не желают сражаться. Когда ты возглавляешь войско, люди идут за тобой, их сердца полны огня и веры. Это то, что нельзя купить за золото. Ты вдохновляешь их. Они верят в тебя. Они поскачут в Аид, если ты об этом попросишь. Тебе следует это понять. Тудхалияс сердится не потому, что ты глупый, а потому, что он не может научиться быть таким, как ты. Он может понять, как разработать детали военных действий, он может овладеть воинскими навыками и стратегией, но он не может вдохновлять. По правде сказать, я тоже не могу. Это редкий дар, Банокл. И у тебя он есть.

– Он мне не нужен! – запротестовал богатырь. – Я хочу, чтобы все было, как раньше.

– Ты хотел бы, чтобы мы погибли тогда, во Фракии?

– Что? Я имел в виду, что хочу… Я не знаю, чего хочу. Но не этого! Чума порази Гектора за то, что оставил меня за командующего!

– Гектор не смог бы взять фракийцев с собой в Трою. Ты знаешь, что случилось в прошлый раз, когда там были фракийцы.

– Что?

– Да я тебя умоляю! – огрызнулся Каллиадес. – Мы были с тобой там, в армии, которая туда вторглась! Троянские фракийцы восстали, присоединились к нам, и мы почти взяли город.

Банокл снова тяжело опустился на стул и вздохнул.

– Я сказал Рыжей, что здесь, в Дардании, зимой больше не будет битв. Так сколько еще проклятых армий Агамемнона ждет по ту сторону проливов?

– Очевидно, их будет больше, чем мы думали, – ответил Каллиадес. – Но зачем приходить зимой? С едой зимой туго, земли негостеприимны. Снег и проливные дожди сделают большую часть Фракии непроходимой. Приходить зимой нет смысла.

– Если это так, почему ты беспокоишься?

– Потому что Агамемнон не дурак. Он в прошлом брал города и возглавлял успешные набеги по всему западу. Мы с тобой участвовали во многих из его набегов. Здравый смысл говорит мне, что нападение на Трою нужно будет совместить с вторжением в Дарданию на севере и с большим переходом через гору Иду на юге. Только тогда он сможет привести свои флоты в Троянскую бухту. Но нападать здесь зимой, когда его армия оторвана от других? Даже если они успешно высадятся и двинутся на юг, можно будет получить подкрепление из Трои и уничтожить микенцев. Так о чем Агамемнон думает?

– Может, он потерял рассудок, – заметил Банокл.

Каллиадес покачал головой.

– Это было бы слишком хорошо. Но я боюсь, мы просто не видим его замысла.

Поздно ночью Каллиадес отправился на поиски Тудхалияса. Часовой направил его к укреплениям над Морскими воротами, где Каллиадес и нашел хеттского вождя, который смотрел на север, на освещенный луной Геллеспонт.

Внизу на берег было вытащено пять галер, их команды спали на песке. В лучшие дни моряки пришли бы наверх, в город, который цеплялся за полы крепости; пришли бы, чтоб выпить и заплатить за компанию шлюх. Но теперь город был заброшен, его жители бежали в глубь страны, подальше от войны.

Суда явились сюда за припасами, прежде чем вернуться к охране проливов.

Тудхалияс оглянулся на Каллиадеса, но не поздоровался с ним.

– Ты все еще злишься? – спросил Каллиадес.

– Я зол большую часть зимы, – ответил Тудхалияс. – И пока незаметно, чтобы зима подходила к концу. Но не отягощай себя заботами, Каллиадес. Мою ярость разжег не тот деревенский увалень.

– Тогда что?

Тудхалияс холодно улыбнулся:

– Слишком долго объяснять. Итак, зачем ты меня искал?

Каллиадес ответил не сразу. Тудхалияс был сыном царя, выросшим среди чужеземной знати. Каллиадес не имел опыта общения с такими людьми. Их манеры и обычаи были ему незнакомы. Он знал только, что хетт – гордый человек и в разговоре с ним нужно осторожно подбирать слова.

– Этой ночью вспыльчивость победила, – сказал, наконец, Каллиадес. – Я подумал: не стоит оставлять все, как есть, чтобы нанесенные раны гноились всю ночь.

– Ты принес его извинения?

Каллиадес покачал головой и мягко проговорил:

– Ему нет нужды извиняться. Ты первым нанес оскорбление.

В глазах хетта зажегся огонь злости.

– Ты ожидаешь, что я извинюсь?

– Нет. Банокл забудет о случившемся к утру. Это в его натуре. Он простой человек и не умеет таить зло. Все, что ты сказал, было достаточно правдиво. Я это знаю. Даже Банокл это знает. Но важно, чтобы мы оставили случившееся в прошлом.

– Если бы он был военачальником хеттов, – заметил Тудхалияс, – и один из его командиров стал говорить так, как говорил я, кликнули бы наемного убийцу, и командира вскоре не стало бы.