Чтение онлайн

Да, облизался я от "вкусного" воспоминания. Хорошие были времена, советские. Теперь так не получится.

Сейчас на этом уже бизнеса не сделаешь.

Я мерил шагами коридор туберкулезного диспансера и обдумывал варианты быстрой аферы в славном столичном городе.

Удача приходит к тем, кто ее ищет. Лечащий фтизиатр обратился к сестре вопросом: что это за вагончики стоят у речного вокзала, написано, что цирковые, но никто в них не живет.

– Наши, - мгновенно среагировал я.
– Изготовлены в Ставрополе, будем скоро продавать дачникам. К обеду новость облетела всю больницу, и я стал для медиков самым важным человеком.

Цена, установленная мной в 600 баксов, по остаточной, так сказать, стоимости, была смехотворно низкой.

Главный врач уговорил меня съездить, посмотреть. Конечно же, он просто хотел выбрать для себя самый лучший вагончик, предвкушая, как перевезет его не дачу. Я не стал отказываться, надеясь на свою способность к экспромту в любых ситуациях.

Действительно, стояли старые жилые автовагончики, в одном из которых жил сторож. Вагончики принадлежали союзгосцирку. Директора этого почтенного учреждения я не знал, что не помешало мне представится его лучшим другом.

Сторож в подробности не вдавался: попросили осмотреть вагончики - показал. Главврачу же я посоветовал именно вагончик сторожа, как самый приличный. Дальше было просто. Главврач подготовил письмо в цирк с просьбой продать коллективу больницы семь жилых вагончиков по остаточной стоимости, нарколог собирал деньги с сотрудников вместе с заявлениями на покупку, был оговорен мой комиссионный процент по 50 долларов с каждого вагончика..

Удивительно доверчивы наши люди. Все время и все их обманывают: и правительство, и руководители предприятий, учреждений, и продавцы а магазинах, и доморощенные аферисты. А они все продолжают во что-то верить, на что-то надеяться. Но я - человек деликатный. Я не стал брать всей суммы: объяснил, что главное сейчас - внести аванс, сделать частичную предоплату, чтоб вагончики не перекупили какие-нибудь предприниматели. О своем гонораре я вообще сказал небрежно - успеется.

Принесли из кладовой мою одежду. Выгладили ее. Вместе с главврачом и двумя тысячами долларов (то, что успели собрать) подъехали к союзгосцирку, распугивая народ завыванием сирены: главный Айболит использовал в качестве служебной машины скорую помощь. Я вышел из машины, попросив немного подождать, уверенно зашел в вестибюль. Вход, к сожалению, был перегорожен вертушкой, а дежурный на проходной ошарашил меня сообщением, что начальник цирковой конторы женщина.

Способность к экспромту и улучшенное самочуствие (спасибо коммерческим Айболитам) не подвели. Я выписал пропуск на двоих, бойко представившись потенциальным покупателем дурацких вагончиков, выглянул на улицу и махнул главврачу рукой.

Пока мы поднимались на лифте, я успел в двух словах объяснить, что сразу заходить к шефу вместе со мной не следует.

– Вы подождите в холле, - говорил я, - думая: "А есть ли там какой-нибудь холл?" - а я вкратце обговорю денежный вопрос. Надо будет дать в лапу, не при посторонних же это делать. Я дам свои, потом сочтемся.

– Понимаю, конечно, - отвечал Айболит, прижимая руку к груди. Прижимал он ее точно к тому месту, где лежал конверт с вожделенными баксами, но передавать мне этот конверт не спешил.

Боже, сколько всяческого дефицита "купил" я в совдеповские времена для доверчивых провинциалов, скольких фраеров поставил при помощи простейшей куклы.

Директор себя провинциалом не считал, что значительно облегчало мою задачу. Я взял у него письмо и скрылся за кожаными дверьми, оставив доктора в предбаннике, который можно было, хоть и с натяжкой, назвать холлом, мечтать о дачной идиллии.

Высокая дама вопросительно смотрела на меня из-за огромного стола. Вагончики она продать была готова, но оценила, как я и ожидал, в две тысячи каждый. Я не стал торговаться, я согласно кивнул и протянул письмо, спрашивая:

– Безналом или можно внести деньги прямо в кассу?

– Наличные всегда предпочтительней, - ласково сказала она, подписывая письмо.
– Заверите у секретарше и можете идти в бухгалтерию. На втором этаже.

– Нет проблем,- радостно сказал я, - тот час и схожу, деньги с собой.
– и я похлопал себя по пиджаку, в котором лежал точно такой же, как и у директора, конверт, только вместо зеленых бумажек с портретом американского президента в нем находились обычные полоски бумаги, настриженные мной из плотной бумаги.

Я вышел в предбанник, покровительственно улыбнулся Айболиту, протянул письмо секретарше. Та молча шлепнула на подпись печать. Я подошел к врачу:

– Вот бумага, - я старался говорить тихо, чтоб секретарша не слышала, - теперь пойдем в бухгалтерию. Надо еще конверт заверить, чтоб кассир деньги принял. Бюрократия, будто перестройки еще не было. Давайте быстрей.

Доверчиво глядя мне в глаза, Айболит протянул пухлый конверт. Я вновь вошел к директрисе, держа его в руке:

– Простите, вы, может, и на конверте с деньгами распишитесь на всякий случай, а то, знаю я этих бухгалтеров - бюрократов.

Директриса посмотрела на меня как на идиота.

– Зачем? А, впрочем, давайте.

Я произвел мгновенную манипуляцию: уронил конверт на пол, нагнулся за ним, поднял, автоматически сунул в карман, достал, извинился, обругав себя неуклюжим чурбаном, протянул.

Дама расписалась, совершенно не понимая, заччем она это делает. Я взял куклу с ее автографом и вышел. Секретарша плюхнула печать и на конверт. У нее выработался условный рефлекс, как у лабораторных мышей, которые получают пищу по звонку. При виде начальственной подписи секретарша автоматически тянулась за печатью, заверить.

Я вернул конверт главврачу. Идите быстренько, а то бухгалтер может уйти. Я подожду вас тут, поболтаю пока с директором...

Странно, но до Айболита почему-то пока не дошло, что директор - баба. А я то готовился объяснять, почему говорю о ней в мужском роде. Да, хорошо, что доктор не был психиатром. Фтизиатры меньше разбираются в особенностях человеческого мышления.

В запасе у меня было минут шесть. Потом главврач начнет с криком бегать по этажам. Еще минут двадцать потребуется ему, чтоб все осознать и вызвать милицию. Для такого специалиста по блиц аферам, как я, времени - вагон. Через три минуты я вышел из лифта, заблокировав кнопку лифта спичкой, пересек вестибюль, махнул прощально вахтеру, отжал тугую дверь, прошел семнадцать шагов по асфальту и открыл дверь Айболитовской машины.

– Твой шеф, склерозом не страдает?
– спросил я шофера, накидывая ремень безопасности. Давай, дуй аллюром к больнице, документ один забыли.

Шофер включил мигалку. Сирена скорой помощи взвыла, я украдкой посмотрел в зеркальце заднего вида - никто из конторы еще не выскочил.

– Эй, сказал я шоферу через пять минут, тормозни у метро, я сигарет куплю.

– Мы же спешим?

– Ну не до такой же степени, чтоб я без курева загибался!

Я вылез из скорой помощи, пошел якобы к киоску, исчезая из поля зрения шофера в толпе, нырнул в метро. Оказалось, станция Таганская. Я на секунду подумал о том, что где-где, а у Маши появляться никак нельзя. Но ноги сами вынесли меня на пересадку у кольцевой, а потом на прямую линию к Речному. Я двигался туда, куда мне идти было никак нельзя, да и незачем. Все мои вещи, включая и коробочку с фальшивыми документами, мне принесла Машина маман, когда я пришел в себя. А какие у меня вещи? Спортивная сумка с самым необходимым. "Наш адрес не дом и не улица, наш адрес советский союз". Сейчас, правда, СНГ.