Чтение онлайн

А человека, который действует, уже можно направлять так, что он и сам не будет подозревать себя участником спровоцированных событий. Я допил пиво. Действительно, жара в Москве стояла тропическая. Надо было куда-нибудь линять. Серые Ангелы - это не менты, с хвоста так просто не слезут. Никогда не поверю, что они испытывают трудности с кадрами. Что им простой аферист, у них и КГБешники, наверняка, работают, и профессора всякие. Что же им от меня надо? Я оделся и вышел из дома, надеясь развеяться. На улице, по крайней мере было не так жарко.

Выйдя к скверику я заметил Сашу и хотел уже подойти, поболтать, но что-то меня удержало. Я отвернулся, прикуривая, и попытался разобраться в источнике сигнала тревоги, так явственно прозвучавшем в моем сознании.

Через две затяжки сущность этого сигнала проявилась: девчонка была в том же "зазывном" взрослом одеянии, а следовательно, врала мне, обещая завязать.

Ах ты, маленькая сука, подумал я, а еще хотел дать ей денег на собаку. Шлюха - она шлюха и есть, независимо от возраста.

Она заметила меня, когда я подошел вплотную, вскрикнула, поднося руки к лицу, шмыгнула было бежать, но я перехватил ее за плечо. Я вовсе не собирался ее бить, хотелось понять для самого себя это двуличие, но в этот момент меня крепко взяли с двух сторон и мгновенно завернули руки, защелкнув на запястьях наручники.

В милиции меня ввели в маленькую камеру, так называемый "отстойник" или "стакан", где даже ноги вытянуть нельзя, если ляжешь на бетонный пол. Я привычно сел на корточки - стандартная поза зэков - и бездумно уставился на небрежно побеленную грубую штукатурку. Когда-то в камерах были нормальные, гладкие стены, но всеобщая грамотность, охватившая и уголовников, выбрасывала на эти стены столько разнообразных афоризмов, что милиция ввела этот, практикуемый обычно на наружных покрытиях, наброс раствора без последующего выравнивания, заглаживания. Какая-то мысль сверлила меня, но я был настолько подавлен, что не мог ее додумать.

Через два часа железная дверь открылась. Меня провели коридором в комнату с привинченным табуретом и письменным столом, за которым восседал щуплый мужичок в штатском.
–

Следователь Криводуб, - представился он.

– Очень приятно, - сказал я неприветливо.

– Выкладывайте все, что в карманах, на стол, - сказал следователь.
– Потом займемся протоколом.

– Для начала хотелось бы узнать обвинение.
– Что тут узнавать. Приставали к ребенку, девочке, склоняли ее к сожительству. Короче, развратные действия в отношении малолетних и хулиганство.

– У вас есть доказательства?
– Главное доказательство - показания самой девочки. Любой суд придает им первостепенное значение. Кроме того, свидетель есть, пенсионер, отдыхавший на одной лавочке с ней, вы при нем начали ее преследовать. Сотрудники, вас задержавшие, видели ваши домогательства.

– А ознакомиться с показаниями девочки я могу?
– Со временем ознакомитесь. И очная ставка будет, все как положено. А теперь - выкладывайте имущество.

Тут моя замороженная мысль наконец отогрелась. Меня не обыскали в милиции, а сразу засунули в отстойник. Я же еще курил там одну за другой. Так с беглым зэком менты не деликатничают. Да еще гонят какую-то муру про девчонку. Нет, тут что-то другое, и у меня есть надежда на благополучный исход. Я вытащил из правого кармана брюк пачку денег, из левого - платок, из нагрудного кармана рубашки - сигареты с зажигалкой и пенсионное удостоверение. Следователь взял удостоверение, прочитал, приподнял брови:

– Вот видите, старший лейтенант в отставке, инвалид, а имеете склонность к половым извращениям. Деньги пересчитайте.

– Ерунда, - сказал я, - что их считать, я же не в бандитской малине, а у представителей закона.

– Что делали в сквере?

– Курил.

– С какой целью приставали к ребенку?

– Бросьте, господин следователь. Я же не мальчик. Скажите прямо, что от меня требуется. Я понятливый и не болтливый.

– Ну, что ж, давайте по порядку.
– Он придвинул лист протокола, взял ручку.
– Фамилия?..

В это время в комнату вошел коренастый краснолицый майор.

– Это кто?
– напористо спросил он следователя. Насильник?

Следователь протянул мое удостоверение.

– Ну-ну!
– проглядев удостоверение, ухмыльнулся майор, - старший лейтенант, значит? Козел он мокрожопый, а не офицер. Надо бы его дубинками повоспитывать, ты скажи там ребятам. А я с ним тут сам поговорю.

Он уселся за стол и некоторое время красочно рассказывал, что делает с педофилами и прочими мокрожопыми козлами, которые пристают к маленьким девочкам. Мой мозг в это время работал напряженно, решая сразу несколько задач.

Если это была провокация Седого, то кто-то вскоре подскажет мне выход. Если это случайность - чем объяснить такую поспешную напористость ментов и их неосведомленность? Того, что я окрикнул в сквере девчонку и схватил ее за плечо, явно недостаточно для столь сурового обвинения...

Я не успел додумать. Майор, оборвав философскую часть своего монолога, ткнул пальцем в мои деньги:

– Сколько тут?

– Не считал.

– Что так?

– Я не бухгалтер.

– Богатый, что ли?

– Да нет, это все мои деньги. Знал бы - оставил дома.

– Где живешь то?

– В центре.

– А сюда что приехал?

– Тебя, майор, повидать.

– Ну-ну. Так, что? Будем писать протокол?

– Наконец до меня дошло.

– Какой протокол, майор, мы с тобой взрослые люди. Делим эти бабки пополам и я тебя не знаю, а ты - меня.

– Умница, - сказал майор, отсчитывая бабки, - давно бы так. Проваливай. К девочкам не приставай, а то посажу.

– Скажи майор, - не удержался я, - насчет показаний девочки - туфта, да?

– Какая туфта? Все по уму. Ты не расстраивайся, старлей, не ты первый.

– А какой же?
– спросил я растерянно.

– Сегодня пятый. Что это вас на малолеток тянет, не можете нормальной бабе заплатить или не стоит?

– Сколько же с этого получает девчонка?
– спросил я, подходя к двери.

– Десять процентов. Это для нее удобней, чем под вас, козлов лысых, ложиться.

Хохот майора преследовал меня даже тогда, когда я вышел на улицу.

Если у меня еще и были сомнения в испорченности представителей рода людского, я их прикончил в первом же баре. От солидной дозы коньяка и жары мне стало спокойно.