Чтение онлайн

Тем же нехитрым приемом превращения экрана компьютера в реальность воспоминаний на фоне бледнеющего силуэта Хоркина возникает угрюмый барак с многоярусными кроватями. Хоркин сидит на крайней, нижней койке, в пол голоса читает стихи. Дальнейшие события развертываются под "шелест" стихов "Волшебная скрипка" Н.Гумилева.

"Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка, Не проси об этом счастье, отравляющем миры, Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка, Что такое темный ужас начинателя игры!.."

К Хоркину подходят два уголовника весьма неприятного вида. Обращаются к нему они весьма своеобразно, через диалог друг с другом.

Первый - второму.
– Это что за фраер сидит на шконке?

Второй - первому.
– Спроси лучше, почему он сидит на приличной шконке?

Первый - второму.
– А где он должен сидеть?

Второй - первому.
– Этот любитель малолеток должен сидеть в петушином ряду, в районе параши?

Первый - второму.
– Так почему же он сидит тут?

Второй - первому.
– Почему?

Оба, обращаясь к Хоркину:

– Ты, сучара, почему статью срамную не засветил народу? Место свое не знаешь?

И, вот тут-то и начинает звучать продолжение стихов, пока Хоркин изящно колотит настырных уголовничков и еще двух, прибывших на подмогу.

"...Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки, У того исчез навеки безмятежный свет очей, Духи ада любят слушать эти царственные звуки, Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам, Вечно должен биться, виться обезумевший смычок, И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном, И когда пылает запад, и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье, И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, - Тот час бешеные волки в кровожадном исступленье В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело, В очи глянет запоздалый, но властительный испуг. И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело, И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ! Но я вижу - ты смеешься, эти взоры - два луча. На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!"

Вбегают охранники. Они застают четыре полуживых тела и невозмутимого, свежего Хоркина с томиком Гумилева в руках.

***

Вновь барак. Идет обыск. Зэков грубо сгоняют с кроватей, переворачивают матрасы, вспарывают подушки. Хоркин сидит на том же, уютном, привилегированном месте в углу барака. Молодой сержант направляется к его кровати и берется за матрас. Хоркин мертво смотрит на него, не вставая с места. Второй, пожилой сверхсрочник, отводит сержанта в сторону, что-то ему шепчет. Оба проходят к следующей кровати, игнорируя Хоркина.

Зэки наводят порядок после шмона. К Хоркину подходит тощий зэк:

– Шмель, пахан зовет.

Хоркин продолжает читать.

– Шмель, я к тебе обращаюсь.

Хоркин, не глядя, брыкает ногой, сшибает приставалу точным ударом в коленную чашечку.

Спустя некоторое время к Хоркину подходят три пожилых, солидных зэка. Они садятся рядом.

– Шмель, - заводит разговор старший,- нас пахан прислал. Есть разговор.

Хоркин дочитывает страницу, встает и идет с компанией.

Пахан встречает Хоркина улыбкой.

– Ты, Шмель, чего ноги моим шестеркам ломаешь?

Хоркин молча садится напротив.

– Ладно,- махает рукой пахан, - Шмель - он шмель и есть. Кусает больно...

***

Вновь повторяется картина побега. Мрачные бульдозеры рвут проволоку, беззвучно падает подломленная вышка...

Картины сменяются сценой на киносьемочной площадке. Хоркин активно участвует в режиссерском действе. Сейчас он возмущается отсутствием нормального пулемета на бутафорной вышке.

Наконец приносят настоящий пулемет. Хоркин лично заряжает его и начинает стрелять по мелькающим фигуркам статистов. Те - падают, как мертвые.

– Вы что!-орет Хоркин.-Бежать надо, вы не на фронте...

Голос Хоркина прерывается, он видит кровь. Он подбегает к упавшим, трогает их. Люди мертвы. Убиты. Хоркин возвращается к пулемету, недоуменно рассматривает его, делает очередь в сторону забора. Пули со скрежетом калечат дерево. Пули в обойме настоящие.

Крупно, во весь экран, искаженное лицо Хоркина.

***

Комната матери Хоркина.

Она сидит на своем любимом кресле. Хоркин пьет коньяк из стакана, не закусывает.

Мать совершенно спокойно, без интонаций, комментирует:

– Всякий раз ты попадаешь в неприятности. Даже слон у тебя стал убийцей, что ж тут удивительного, что бутафорские пулеметы в твоих руках изрыгают смерть. Вспомни...

По-прежнему держа девчонку за руку, Верт устремился в зоозал. Проводящие вечернюю уборку рабочие уставились на него с изумлением. Его спутница в пиджаке, свисающем с нее, как с вешалки, с торчащей из-под него короткой комбинацией производила своеобразное впечатление. Звук остановившейся около зверинца машины не давал Верту медлить. Хоркин наблюдал за Вертом с обычным спокойствием. Конечно он узнал знаменитого афериста, но вмешиваться медлил.