Чтение онлайн

В его памяти неожиданно возникает разъяренная медведица, вырывающая ему икроножную мышцу на левой ноге.

Медведи, захватив человека за руку, не столько грызут эту руку, сколько сосут. Сосут в прямом смысле этого слова: прокусывают, мнут кисть и высасывают кровь. Озверев же, они способны снять все мясо с руки, как перчатку.

В одном из зверинцев рабочая прислонилась к клетке и медведь ухватил ее за локоть. Пока подбежали на помощь, пока тыкали в зверя крайсерами и вилами, все было уже кончено. Голая кость с ошметками сосудов и мяса осталась у нее вместо руки.

Я знаю эту женщину. Она миловидная, но культяпка от самого плеча выглядит отталкивающе.

В моем последнем зверинце, зверинце распадающемся, ожидающем расформирования, к чему привела вражда двух директоров, их схватка за власть, борьба, в которую была втянуты многие сотрудники главка, и о которой я еще расскажу подробно и с сарказмом, - в этом зверинце я спас одному рабочему руку в подобной ситуации.

Мы недавно приняли шустрого мужика, недавно оттянувшего срок на строгом режиме за браконьерство. В работе он показал себя отлично: совмещал должность электрика и рабочего по уходу за животными. И вот, в состоянии легкого подпития, пошел изображать из себя Филатова. Как раз в зале была група милиционеров, он распустил перед ними павлиний хвост и, покормив двух бурых медведей конфетами с руки, предложил лакомство гималайской межведице Сильве. Я услышал его крие из вагончика. Крик человека, которому отгрызают руку, причем отгрызают медленно, смакуя, перекатывая в пасти, как леденец, посасывая, перепутать нельзя ни с чем.

К клетке я прибежал вместе с Валетиной, прототипои Антонины, только с опытом работы в настоящем цирке. В это время Сильва захватила и вторую кисть, которой он пытался оттолкнуть ее морду. Конечно, он действовал чисто инстинктивно, но что требовать от ошалевшего от боли и стораха человека?

Сильва устроилась удобно. Она улеглась на живот, крепко прижала тупыми когтями передних лап правую пуку за локоть, а кисть прикусывала, посасывая.

Рядом уже толпились помощники. Кто-то тыкал ей в морду палкой, имлиционер размахивал пистолетом, кто-то орал "воды".

Я прибежал босиком, в одних трикотажних штанах, но во рту торчала сигарета, которая пришлась как раз к месту - я сунул ее Сильве в глаз, а сам показал ей свою руку, надеясь, что она попытается на нее переключться. Сильва от неожиданности вырустиво толькоприхваченную кисть, но вторую отпускать не желала. Тут подоспела Валя с крайсером. Этого инструмента животные побаиваются, им часто достается железной палкой во время уборки. Сильва махом выплюнула руку и отпрыгнула назад.

Пока вели "дрессировщика" к скорой, я лицезрел его руку - перемятое, жеванное мясо сквозь которое желто светились кости, обрывки сухожилий.

– Что ж ты не стрелял?
– спросил я потом милиционера.
– В медведицу, конечно, стрелять было нельзя: убить не убьешь, а разъяришь, а вот в парня стоило стрельнуть. А я бы его потом в клетку запихал ей на ужин. Одним дураком меньше было б.

Со мной же эта трагедия произошла, когда я уже в этом зооцирке не работал, а просто зашел посмотреть, как там у них дела спустя столько времени. Зооклетки, жилые и служебные вагончики выглядели эффектно. Выдержанные в одном стилое, обтекаемые, удобные они производили впечатление. Мой визит совпал с переводом в новое жилье медведей. Большинство рабочих были мне незнакомы, как выяснилось, все мои кадры не смогли работать с директором без моей аммортизационной между ним и их интересами помощи, и поувольнялись. Но "будущий житель ФРГ" - Филиппыч был на месте.

В это время как раз пытались медведицу Риту заставить перейти в новую клетку. Она забилась в угол и злобно огрызалась на толчки и удары железных крайсеров. Рабочие были, как обычно, датые.

– Филиппыч, - скала я сухо, - рабочие балдые, клетка в машине не зафиуксирована, смотри.

Он отманулся.

Пересадка животных производится следующим образом. В кузов грузовика устанавливается большая пересадная клетка с задвигающейся решекой, клетка эта закрепляется, чтоб зверь не мог ее оттолкнуть и выскочить на волю, а потом его заманивают в пересадку.

Я, обычно, проводил это при помощи пищи или воды. Выдерживал животное денек без питья, потом ставил в пересадку миску с водой и он, обнюхав ее и убедившись в отсутствии опасности, переходил туда сам.

– Ну6 смотри, - сказал я Филиппычу, и договорившись, что он зайдет ко мне вечером в гостиницу, направился по своим делам.

Истошный крик остановил меня у автобусной остановки. То, о чем я предупреждал, реализовывалось в ужасную суматоху вокруг выскочившей Риты.

Зверинец одним крылом выходил на задние огороды частного сектора, вторая его сторона граничила с жилой улицей. Со стороны остановки уже подтекали любопытные. Метавшаяся медведица почему-то не вызывала у них должного страха, некоторые были с детьми.

Рита - девчонка не крупная. На четвереньках она выглядит чуть больше сенбернара. Но я-то знал, на что способен даже мелкий медведь!

Схватив пожарный лом, я устремился на помощь, крича, что ее не злили и оттеняли к огородам. За многие годы в клетке Рита привыкла бояться человека, но испуг и отчаянье могли мгновенно разрушить эту привычку.

Краем глаза я увидел, как Вокалев невозмутимо скользнул в вагончик и закрыл за собой дверь. В это время на пути медведицы оказался новый администратор, проявивший необычную проворность - он запрыгнул на капот тягача и тут же оказался на крыше кабины.

Рита бегала по кругу, составленному из полупьяных рабочих. Те тоже не понимали опасности. Вместо того, чтобы блокировать ее от улицы, отогнать до приезида милиции с оружием к огородам, где не было людей, они бегали за ней и лупили ее крайсерами. Один рабочий, на которого бежала Рита, упал и взвыл. Видимо. она успела его цапнуть. Это частично отрезвило полупьяную компанию.

Следующий парень не стал ждать зверя, он вскарабкался на бетонный, совершенно гладций, стоб и повис там, как мартышка.

Рита развернулась и помчалась в сторону остановки. Можно было подумать, что она опаздывает на автобус. Я выставил лом перед собой, но медведица сшибла меня как кеглю. Боль я сперва не почувствовал, но когда попытался встать, левая нога безвольно подвернулась. Я взглянул на ногу с недоумением и увидел густую темную кровь на светлой штанине брюк.

Как выяснилось потом, спас меня от более серьезных увечий Филиппы, успевший врезать Рите по спине крайсеров. Она не стала меня доедать и побежала назад, к городам, где и пристрелили ее бравые милиционеры из двух автоматов.

В травмпункте рану обработали плохо. Все же, я не могласился ложиться в стационар: надеялся, что смогу уехать в Анапу, где в это время мой зверинец, и лечь в больницу там. Ступать на ногу я не мог, до номера меня почти донесоли под руки Филиппыя и проворный администратор, который жил в этой гостинице. Рита прокусила мышцу насквозь, повязка скоро задубела, а потом засохла. К утру я понял, что до Анапы мне не добраться, тем более, что во всем городке мне не смогли найти\ костыли. Не оказалось костылей и в больнице, куда меня увезла "скорая". Я передвигался, прыгая на одной ноге.