Труба и другие лабиринты
Шрифт:
И уж если, решили они с Руфиной Иосифовной, столь безгранична ирония судьбы – почему бы сегодня не быть празднику по любому из перечисленных поводов? Почему бы не разделить этот праздник с теми, кто сделал его возможным? Ведь жизнь, кажется, начинает налаживаться, и, может быть, скоро уже не придется ему уговаривать Розу приехать, а сам он, с Божьей помощью, сумеет навестить ее и взойти в Иерусалим. И недаром, наверное, в последние дни всё всплывают из памяти и ласкают слух сентиментальные слова какого-то полузабытого романса: «минует печальное время, мы снова обнимем друг друга» [51] – наверное, недаром?
51
«минует печальное время, мы снова обнимем друг друга…»
Слова из популярного романса XIX века, написанного М.И. Глинкой на стихотворение Н. Кукольника «Сомнение».
Нестор Васильевич Кукольник (1809–1868), русский писатель, драматург, поэт. Был известен также как издатель «Художественной газеты» (1836–1841), одного из первых искусствоведческих периодических изданий в России, журналов «Дагерротип» (1842), «Иллюстрация» (1845–1847). В 1835–начале 1840-х годов был хозяином полубогемного литературно-художественного салона, который посещали И.К.Айвазовский, Н.И.Греч, В.А.Соллогуб и особенно близкие писателю К.П.Брюллов и М.И.Глинка. Глинка создал на тексты романтических стихов Кукольника популярные романсы: «Сомнение» («Уймитесь, волнения страсти!»), «Жаворонок», «Ходит ветер у ворот», «Прощальная песнь» (все 1838–1840).
«Наверное, – усмехнулся Муса и глотнул коньяку. – Наверное, рано или поздно наступает время и для объятий. Но если догадала судьба с умом и талантом родиться в России, а единственная дочь уезжает за границу, – значит, пришло время уклоняться от объятий, и никто не скажет, когда наступит время обнимать [52] . Остается только ждать и надеяться. Вот твоя дочь хотя бы уехала на землю предков. А мне интересно, над чем это насмехается судьба? До каких границ доходит эта самая ирония, и какие – пересекает?»
52
значит, пришло время уклоняться от объятий, и никто не скажет, когда наступит время обнимать…
Муса перефразирует не только предыдущие слова Шафирова, но одновременно, как бы подхватывая библейские мотивы, цитирует также книгу Екклесиаста (3:3): «время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий».
И соседи услышали то, о чем Муса никогда не рассказывал никому.
Они узнали, что уже три года, как дочь его, Муза, тоже оказалась за границей.
Что девять лет назад, вопреки семье, пожелала стать филологом и, поступив в университет, совсем уж необъяснимо выбрала, не сказав никому, романо-германское отделение. А там почему-то увлеклась скандинавской мифологией, написала какой-то выдающийся диплом, и ее тут же взяли в аспирантуру. И потом, где-то на семинаре в Перми познакомилась с сорокалетним профессором, то ли историком, то ли этнографом из Норвегии, и сначала жила с ним, кочуя между Пермью, Питером и домом, а после уехала к нему насовсем и оставила всех в неизлечимой обиде, поскольку и свадьбы человеческой не было, а была какая-то голенастая вечеринка перебежками, и угощение вприпрыжку, и непонятные гости…
Вот откуда – кивнул понимающе Шафиров – взялись незнаемые, почти ругательные слова, что пугали порой собеседников Мусы: они врезались в его русский язык с тех времен, когда Муза студенткой расхаживала по комнатам, заучивая и читая нараспев чужедальние повести и сказки, скользящие, словно полозья по льду – то повизгивая на глади, то громыхая на ребристых буграх.
Вот отчего дивные некогда волосы Минисы Сисятовны опалило до срока перечной сединой, надсадило сладкий голос горестной солью, притушило глаза горчичным дымом, и теперь прежний свет вспыхивает в них только тогда, когда передают какие-нибудь новости из этой далекой, просвистанной чужими ветрами Норвегии.
А живет Муза в городе Тронхейм [53] , который и поминали-то по телевидению лишь раз за три года, и служит в историко-археологическом музее, но возвращаться не хочет. И, похоже, ценят ее там и уважают, потому что по музеям города водит она немецких, английских и русских туристов, а местных удивляет рассказами о том, что приехала в Норвегию из тех самых земель на Волге, куда тысячу лет назад с посольством багдадского халифа добрался знаменитый Ахмед ибн Фадлан и описал похороны норманнского вождя на двести лет раньше, чем их скандинавские сказители и слагатели саг, называвшие Поволжье Гардарикой [54] … А когда в прошлом году посещали Тронхейм татары диаспоры из Финляндии [55] – неописуемым было их изумление и неизъяснимой услада, поскольку Муза сначала по-русски предложила им самим выбрать язык для экскурсии, а потом заговорила с ними на языке предков. И так очарованы были глава делегации, владелец большой компании «Татукан», и супруга его, известный архитектор, чьими стараниями Казань была отреставрирована к тысячелетию [56] , – что они решили выделить Музе годовой грант на продолжение ее исследований в лучших библиотеках мира.
53
Тронхейм
Город на северо-западе Норвегии, порт на берегу Тронхеймс-фьорда, в устье р. Нид-Эльв, административный центр фюльке Сер-Тренделаг. 138 тыс. жителей (1993). Основан в 997. Древняя столица Норвегии (Нидарос).
54
Ахмед ибн Фадлан … описал похороны норманнского вождя на двести лет раньше, чем их скандинавские сказители и слагатели саг, называвшие Поволжье Гардарикой…
Рассказ Мусы основан на исторических фактах.
Полное имя арабского путешественника – Ахмед ибн Фадлан ибн аль-Аббас ибн Рашид ибн Хаммад. О жизни этого человека известно очень мало. Достоверно известно, что он был старшим писцом-чиновником и находился под покровительством военачальника Мухаммеда ибн Сулеймана, завоевавшего Египет в 904–905 годах для Багдадского халифа. В составе посольства багдадского халифа путешествовал через Бухару и Хорезм в Волжскую Болгарию. Мусульманский хан возглавил тогда союз болгарских племен, живших в бассейне нижней Камы и Волги (примерно до реки Самары), и искал в арабах союзников против хазар. Помимо задачи упрочения ислама в этих областях, халиф рассчитывал получить от союза и большие торговые привилегии.
Посольство выехало из Багдада 21 июня 921 года. Через год, 12 мая 922 года посольство халифа прибыло в государство булгар – «страну славян», а весной 923 года возвратилось в Багдад. Ничего из задуманных планов не было выполнено.
По возвращении Ахмед ибн Фадлан составил «Рисале» («Записку»).
Книга Ибн Фадлана сохранилась лишь в Средней Азии в сокращенном виде и в частичных пересказах. На сегодняшний день «Рисале» («Записка») – один из важнейших источников по средневековой истории народов Поволжья, Заволжья и Средней Азии. Ибн Фадлан, конечно, не был первооткрывателем, так как шел торговым путем, по которому доставлялись из Ирака, Ирана и Хорезма в бассейн нижней и средней Волги арабские и персидские изделия в обмен на драгоценную северную пушнину. Но он был первым путешественником, чьи сообщения о северных прикаспийских областях и Заволжье дошли до нас, и притом он дал первый правильный перечень рек, пересекающих Прикаспийскую низменность. Ибн Фадлан приводит названия этих рек, полностью совпадающие или созвучные нынешним гидронимам. Книга Ахмеда Ибн Фадлана действительно является первым письменным источником, в котором дается описание «похорон норманнского вождя» (очевидно, кого-то из варяжских конунгов) в земле славян, притом, что собственные скандинавские письменные источники появятся почти двести лет спустя.
Единственная неточность, допущенная Мусой: в скандинавской и исландской традиции области, населенные славянскими племенами, действительно назывались Гардарикой. Однако это понятие, по-видимому, охватывало только территории Северо-Западной Руси и Беломорья, хотя точную локализацию этого топонима установить невозможно.
Судьба и книга Ахмеда Ибн Фадлана легли в основу известного голливудского приключенческого фильма «Тринадцатый воин» с Антонио Бандерасом в главной роли.
55
татары диаспоры из Финляндии…
Татарская диаспора в дальнем зарубежье насчитывает чуть более 40 тысяч человек и в количественном отношении представлена следующим образом: Турция – 25 тыс., Китай – 5 тыс., США – 1 тыс., Финляндия – около 1 тыс., Польша, ФРГ и другие европейские страны – 8 тыс., другие страны Азии и Австралия – около 1 тыс. человек.
В Финляндии татары поселились в конце XIX – начале XX веков. Для татарской диаспоры этой страны, несмотря на ее малочисленность, характерно бережное сохранение всего, что связано с национальной историей, культурой, языком и обычаями. Члены «Общества имени Г.Тукая» в 1980-90-х годах активно устанавливали и развивали научно-культурные связи с соотечественниками в Татарстане. Известно, что тираж некоторых газет, выпускаемых на татарском языке в Поволжье, поступает также в Финляндию.
56
владелец большой компании «Татукан», и супруга его, известный архитектор, чьими стараниями Казань была отреставрирована к тысячелетию…
Подтвержденным фактом является то, что в реставрации исторического центра Казани в начале 2000-х годов самое активное участие принимала Первин Имадетдин, известный архитектор-дизайнер, супруга президента одного из крупнейших финско-татарских концернов.
Так говорил Муса, и после, покачав головой, признал, что прав был Шафиров: коньяк и впрямь оказался солидным, и сделал беседу сначала гладкой, а потом – волнительной. И, возможно, – хочется надеяться – он окажется прав и в другом: минует печальное время и вернет всем вкус к жизни…
Застрахов же поднес к губам сигарету и протянул другую Мусе, но Шафиров остановил обоих: такой коньяк, сказал он, не терпит дешевого табака. Гурманы, улыбнулся он, в этом случае предпочли бы сигары, наверное, но думается, без привычки это было бы тяжеловато для первого раза, и потому подойдут отличные голландские сигариллы с ореховым ароматом. И хотя сам он давно бросил курить, в такой вечер приятно будет сделать исключение, тем более что Руфина Иосифовна вот-вот принесет кофе.
И когда закурили – с оглядкой на пляшущие меж пальцев огни, после первых прерывистых затяжек – Застрахов сказал, разгоняя дым рукой, что ему всегда не нравилось выражение «ирония судьбы», и фильм, который скоро начнут показывать все каналы подряд [57] , он никогда не любил.
Зато, сказал он, всегда хотелось понять, что, собственно, имеется в виду под «стечением обстоятельств» – то есть откуда вытекают и куда стекаются потом эти обстоятельства, что оставляют после себя, и что случается с нами…
57
фильм, который скоро начнут показывать все каналы подряд…
Лирическая комедия Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или с легким паром!» (1973 г.) стала практически неотъемлемым атрибутом встречи Нового года в России. Фильм традиционно демонстрируется двумя-тремя каналами 31 декабря и/или 1 января ежегодно.
И, помолчав, проговорил, что не смеет завидовать, конечно, и не может судить просвещенных соседей, но вот, благодаря стечению обстоятельств, дочери их, в общем, прилично устроены, обе – замужем, и живут в странах, где не страшно рожать, а у Марии его как-то не сложилось…
И кого, спрашивается, может встретить она и что увидит, сидя в своей почтовой конуре, точно в трюмной каюте с тусклыми лампами? И чего ждать, когда внук растет без отца – тоже, кстати, перебежчика, если можно считать эмиграцией отъезд в Белоруссию?
Шафиров прикрыл рукой глаза, а Муса снова замотал головой, и оба стали говорить, перебивая друг друга, что у каждого свое горе и своя радость, но нельзя гневить судьбу, тем более теперь, при трубе, и грех Застрахову унывать, когда Бог наградил его старшим сыном, который вполне уверенно держится на плаву в новом течении времени, и чья торговля, по всей видимости, процветает…
И Шафиров налил всем еще понемногу, и никто не успел заметить, когда возле толстостенных нефритовых рюмок возвысились, заблистали черным золотом легкие кофейные чашки.
И беседа их плыла, извиваясь в петлистом дыму, и уносилась далеко за полночь.
8
Беда случилась через три дня.
Два нефтевоза укатили, как всегда, напитавшись от трубы, обычным маршрутом в ночь, но до места назначения не дошли. Пропали.
Бесследно исчезли не только машины с нефтью – испарились оба шофера с мобильными телефонами, а вскоре выяснилось, что и сам покупатель, поджидавший их где-то в дальнем Заречье, тоже будто сквозь землю провалился.
Путь их ясен ли был для Мусы, пристально ли следил он за движением нефтевозов? И да, и нет. В полном соответствии с графиком, ему позвонили, доложив, что миновали южные склоны приволжских холмов, а после на связь не выходили. Но и нужды в этом не было, поскольку до утра связи не предполагалось, да и прием в тех местах был неустойчив.
Знал ли Муса те машины, и можно ли было доверять шоферам? И да, и нет. Машины пришли знакомые, а шофера – новые. Но так уже случалось не однажды, и ничто не вызывало ни тревоги, ни подозрений. Ведь и до этого нередко машины менялись, а шофера приезжали прежние. А еще раньше бывало и наоборот, да и маршрутов, как известно, было девять, ибо не полагался Муса на одного покупателя и общие договоренности соблюдал.