Чтение онлайн

Волосы уже подсохли, можно сделать маникюр. Руки у меня никогда не были особенно красивыми, но ногти, если их сильно не состригать, ровные, миндалевидные. И это забыто тоже — ощущение, когда пилочка скользит по краешку ногтя. Вы меня возвращаете к жизни, милые мастера!

Девушка долго возится с моими волосами.

— Не получается?

— Да нет, просто хочется сделать получше. Их кладешь в одну сторону, а они топорщатся. Непослушные они у вас. Придется больше лаком побрызгать...

— Лаком так лаком, мне все равно, лишь бы до вечера продержались...

— Знаете, иногда вот дама в коридоре шумит, а потом садится в кресло — а ты уже знаешь, какие у нее волосы...

— Что, разве у скандалисток какие-то особые волосы?

— Да, конечно, это я вам точно говорю. Каков человек, такие у него и волосы. У спокойного, покладистого и волосы хорошо лежат...

— Вот вы мои волосы уложить не можете, но поверьте, я совсем не скандальный человек.

Я смеюсь. Она — тоже.

— Возможно! Только вы покоя ни себе, ни людям не даете, так мне кажется...

Острая на язычок девушка... И умна.

— Ну как, довольны? — мастер критически оценивает свою работу, поправляет еще раз завитки около ушей.

Я снова внимательно смотрю на себя в зеркало. Такая уж полоса пошла: то месяцами нет случая, то глядишь не наглядишься — вчера, сегодня. Словно отглядеться хочу за те дни, пасмурные и тоскливые, когда не брала в руки зеркала. Смотрю на свое отражение придирчиво, точно вновь изучаю себя. Узнаю с трудом. Нет, меня не старит эта прическа, не делает солидной матроной. Напротив, сегодня в себе я улавливаю нечто девчачье, то, что было моим давно-давно, точно вернулись какие-то черточки из юности, или это проснулись мои спящие, полузакрытые глаза — они сегодня кажутся большими, или это все-таки прическа изменила меня так неузнаваемо? Говорят же, что актеры, загримировавшись, и чувствовать себя начинают по-иному, словно грим и внутри что-то изменяет...

V

До открытия магазина еще два часа. До завода, где я работала прежде,— десять минут на троллейбусе. Соблазн велик, хотя это не для дела, это — для души.

Маргарита Михайловна, Марго, добрая моя наставница, оказалась на месте, когда я позвонила ей из проходной. Через пятнадцать минут мне выписали пропуск, и вот я уже с замиранием сердца иду к заводской лаборатории. К себе, на второй этаж, именно так — к себе — я поднимаюсь, нарочно замедляя шаги, но не могу совладать с собой, иду все быстрее, быстрее и почти врываюсь в лабораторию:

— Девочки, привет!

— Смотрите, кто появился. Анечка! то бросается мне на шею однокурсница моя Светка Мороз. Вместе поступали, дрожали на экзаменах, вместе ходили на лабораторные, увлеклись дефектоскопией — тоже вместе — и пришли после окончания факультета сюда.

— Пойдем выйдем в коридор, поговорим, чтоб не мешать!

Вышли.

— Анька, ты выглядишь сегодня как девочка с золотой медалью на вступительных в университет. «Девочки, а вам что здесь надо? Сегодня не день открытых дверей»,— помнишь, нас с тобой все принимали за школьниц? Эта прическа твоя...

— Да брось ты! Вот — достала тебе томик Цветаевой.

— Спасибо!

Заговорили о том, что было самым главным для меня.

— Я читала тут про вас статью в газете. Помогло? Ну, думаю, теперь у Ани дело с лабораторией на лад пойдет.

— А, фельетон... Черта с два... Великолепнейшую отписку дали. Но сейчас как будто просвет, я ведь за источником приехала. Поверить в успех пока боюсь, сама понимаешь, проекта по-прежнему нет, а что такое источник сам по себе? Скажи-ка мне, ты не видела Павла? Я бы хотела поглядеть на него, давно от него ничего не было. Даже деньги для сына перестал высылать.

— Нет, не видела... Зато, Анютка, я встретила на днях Сан Саныча... Все о тебе расспрашивал, привет просил передать.

Приятно. Сан Саныч — это наш преподаватель политэкономии, с которым мы когда-то танцевали на вечерах. Да как танцевали! Все останавливались и на нас смотрели. А мы вальсировали. Помнит, значит... Приятно. Как все-таки хорошо здесь. Даже в коридоре стоит запах тех лет, когда мы вместе со Светкой бегали на курсы по философии и английскому — перед кандидатскими экзаменами. Светлана уже защитила диссертацию. А что я? Где она, моя диссертация? Где она, моя семья, муж? Ничего...

По коридору нам навстречу легкой своей походкой идет наша старая уже, но все столь же уверенная в себе и красивая Марго.

— Анечка, ты что же, пришла к нам в гости, а стоите тут со Светой в коридоре? Пойдем, посидишь на своем рабочем месте, хочешь?

— Еще бы, Маргарита Михайловна!

Идем со Светой вслед за ней, снова в лабораторию, и я рассказываю о делах в Новоуральске — все чуть не с самого начала и с жаром, потому что ее слово во всей этой истории особенно важно. Она на Урале — один из наиболее опытных людей в дефектоскопии, руководит лабораторией с самого первого дня ее основания. Маргарита Михайловна меня утешает:

— Анечка, даже когда ты добьешься создания лаборатории, приготовься к тому, что будет очень трудно. Недоброжелателей больше чем достаточно. Ваши руководители счастливы, что ты к ним не лезешь со своими анализами, ты же сама говоришь, что положение трудное, много аварийных заказов, плановые заявки не выполняются.

Я вспомнила вчерашний разговор с механиком, они говорили с разных полюсов, но говорили-то об одном.

— Ваш завод — часть комбината, они вам рекламации не шлют, да им и не до рекламаций, было бы чем дырки залатать. Что деталь развалится через две недели, не так важно, две-то недели она в строю...

Даже когда сам это знаешь, такие вещи в устах другого человека звучат убедительно и страшно... Хватит ли моих сил для борьбы?

— Я вот что тебе скажу,— продолжала Маргарита Михайловна,— наша лаборатория, как ты знаешь, из пеленок давно выросла, все признают, что она необходима, важна эт сетера. Но вот мы взялись установить бетатрон. У нас детали крупные — необходим бетатрон. Но некоторые инженеры, называть фамилии не буду, ты и сама прекрасно знаешь эти кадры, уперлись как быки: «Только через наш труп!» Придется, кажется, шагать по трупам.

Маргарита Михайловна развела руками. В голосе ее было подкупающе-детское, непосредственное удивление перед таким тупоумием... Но тут же ясный взгляд:

— И их можно понять. Количество брака сразу подскочит, верно? Кому это нужно? Изволь-ка совершенствовать технологию, повышать качество — бетатрон увидит все изъяны, и е, что прежде проскальзывали незамеченными. План-то снижать не будут. Кое-кому эти новые хлопоты да заботы совсем ни к чему. Но биться надо! Тебе и карты в руки...

Я глядела на эту подтянутую, давно уже не молодую, очень интеллигентную женщину — и мне хотелось