Чтение онлайн

— Интересно, Пелагея Константиновна, как вы думаете, женщины и при коммунизме будут носить золотые побрякушки?

— Наверное... Недавно Ваня мой отчудил — колечко мне подарил с камушком голубым, аквамарин называется... Приду с работы, колечко на палец надену, сяду у окошка и любуюсь — пока скотине не надо корм задавать.

Значит, хорошо бы подарить Варе золотую безделушку.

— Ну и как первый день?

— Поглядите. Неплохо. — Пелагея Константиновна протянула техруку рапортичку. Чалков внимательно посмотрел цифры, улыбнулся:

— Прекрасно. Сейчас проведем маленький митинг. А вечером — в клубе. Вы-то с Иваном Афанасьевичем придете?

— Будем обязательно.

Вечером в клубе, читая лекцию, Вадим Петрович очень волновался. Зал казался единым пятном, единым лицом, а ему так хотелось увидеть в этом зале Варины глаза. Может быть, приехала — и пришла...

— Больше семидесяти лет работала на Урале первая паровая драга. Сегодняшний день — сами знаете. Телевизоры уже работают на драгах, системы АСУ... Скоро и мертвой пустыни мы за собой оставлять не будем. Пройдет драга с двумя стакерами — и пожалуйста, берите землю — колхозы, совхозы, лесхозы, огороды разводите, сады сажайте, леса...

Постепенно Вадим Петрович успокоился и стал различать в зале отдельные лица. Вот Паша, а рядом с ним незнакомая девушка. Зина, видно, это и есть, глядит не на сцену, а на своего Павла. Чинно-важно рядком сидят, внимательно слушают Иван Афанасьевич и Пелагея Константиновна. А вот и родители Вари, они, точно. Тиунов тут же, в первом ряду. Доволен, похоже... Вадим склоняется к конспекту. Чувствует на себе чей-то взгляд, быстро поднимает голову. Варя! Идет по проходу между рядами. Села... Хотя Вадим и надеялся, и высматривал ее, но все равно от неожиданности, от стука резко взметнувшегося сердца на какой-то момент прерывает лекцию... Тут же становится слышно, как там, далеко, скрипит и чавкает драга. Приятно для инженерного уха. Нормально, значит, все нормально... И просто отлично, что в зале Варя. Хотя он не видит ее теперь, и зал снова как единое пятно.

Ведущий объявляет перерыв, и лектор сразу оказывается в толпе, его засыпают вопросами... А он спешит, он явно спешит. Наконец, ответил, кажется, на все вопросы и ринулся искать девушку. Вот ее зеленое платье... Нет, не она...

Варя стояла в коридоре и глядела на него — они вдруг оказались совершенно одни среди шума, суеты и веселья целого лесного поселка.

— Здравствуй, Варя! Тебе передали, что я звонил?

— Да. А в чем дело?

— Какое красивое платье...

— Тебе нравится? Вон Тиунов сюда идет. Нет, остановился... Так в чем дело?

— Варя, он тоже понимает, как это важно — нам поговорить. Не уходи, я ж чувствую, ты хочешь уйти. И меня не гони, ладно? Выслушай. Даже подсудимому дают последнее слово.

— Ты не подсудимый, что за чепуха... Успокойся, ради бога...

Она тронула руку Вадима. Пальцы ее чуть дрожали.

— Я тут такое пережил... Какая-то трудная полоса пошла... Нет, опять я не то говорю... Что-то я... Варя, понимаешь, оказывается, ты уехала — и я сам не свой. Ты пойдешь за меня, а? Это серьезно очень. Ты не молчи... Ты не молчи, пожалуйста...

Варя медленно повернулась лицом к стене...

— Варя, ну что ты! Не плачь! Неловко, народ кругом...

— Ага, тоже заговорил — неловко,— сквозь слезы, всхлипнув, улыбнулась Варя,— ладно, пошли! на улицу, тоже — выбрал местечко для объяснения.

Как незрячие, они прошли через музыку, смех и ослепительный свет фойе. Уходили от людей, чтобы, как им казалось, скрыть свое чувство, но было бы трудно кричать о нем громче... Танцующие перед ними расступались, глядели вслед — завидовали, должно...

— Так скажи что-нибудь, — снова попросил Вадим, когда они были уже на улице и он тесно прижимал к себе ее локоть.

— Знаешь, Вадим, я не ожидала этого разговора.

— Почему же?

— Не знаю. Не мучай меня, не требуй ответа сразу... Ну, почему ты не сказал этого прежде?

— Теперь что-то изменилось? У тебя кто-то появился? Там, в городе?

— Да нет. Я уезжаю на полгода, на курсы. Мне предложили, и я согласилась...

— Когда уезжаешь?

— Завтра.

Теперь замолчал Вадим. Расстаться завтра? Невозможно... Пусть только на полгода — невозможно.

— Ну что курсы! Ты же будешь приезжать домой — свадьбу найдем время сыграть... Пойдем к твоим родителям сейчас — устроим помолвку. Так, кажется, это называется.

— Вадим, я тебя прошу. Не надо торопиться... Даже хорошо, что я уезжаю. Мамы с папой сейчас все равно дома нет, они же в клубе остались... И не надо пока говорить им...

Они шли темной морозной улицей. Целовались — будто прощались надолго — отчаянно и печально. Вадим подумал вдруг, что все это и означает счастье. Сегодняшний вечер уже есть, состоялся — и он останется навсегда, заслонив собой тысячи других дней и вечеров, обыкновенных и невеликих,— как большая сверкающая снегами гора заслоняет холмы и равнины.

СОДЕРЖАНИЕ

Пробуждение 3

Пришел, как обещал 35

Катерина 48

Август 60

Все будет хорошо > 94

Трудная полоса 100