Чтение онлайн

— Хорошо, попробую, — я сдалась. — Спасибо.

— Не за что.

— Я… — я запнулась, потом выпалила, обращаясь сразу к ней и Мельниковой, — Простите, я не хотела грубить, просто я…

— Все хорошо, не переживай, — спокойно сказала Стеклова. — Мы все понимаем.

Смоленская вдруг извинилась и вышла, столкнувшись в дверях с Некруевым.

Виктор Андреевич пододвинул стул и сел напротив меня.

— Ксюш, я договорился, в лаборатории у тебя будет полная ставка. И еще, — он достал из кармана пачку купюр, — ты возьмешь у меня деньги.

Я протестующее вскинулась, но он не дал мне ничего сказать.

— Ксюша, тебе сейчас не до красивых жестов. Потом отдашь, если сможешь. Пожалуйста, возьми деньги.

— Хорошо, спасибо, — признательно посмотрела на него я. — Вы мне так помогаете, я вам очень благодарна!

Вернулась Смоленская и обратилась ко мне:

— Ксюша, сейчас для этого корпуса срочно ищут нового коменданта и уборщицу в одном лице. Уборка в утренние и вечерние часы, остальные дела тоже, я думаю, можно совместить с учебой. Заплата вот такая, я записала, — она протянула мне листочек. — Посмотри, тебе это подойдет?

Я смотрела в листочек и мысленно складывала, вычитала и делила. Предлагаемая зарплата была несколько ниже, чем могла быть в магазине, но с учетом полной ставки в лаборатории… Шиковать не будем, но текущие потребности обеспечим. Да, с обучением Каттер еще надо ломать голову, но должность уборщицы в магазине тоже бы ничего здесь не решила.

— Я не знаю, что делают коменданты, но я очень хочу эту работу.

— Значит, разберешься. Пойдем со мной, прямо сейчас тебя и оформим.

Глава 22

Увидев, кого ей нашли на замену, прежняя комендант, Анна Львовна, пришла в ужас. Кажется, она готова была даже остаться, лишь бы не передавать дела в мои ненадежные руки. Но Смоленская потихоньку шепнула про «там непростая семейная ситуация», заверила, что я теперь веду себя значительно лучше, просила всячески способствовать моему освоению необходимых навыков. И комендант с тяжелым вздохом принялась делиться ценным профессиональным опытом.

Вообще говоря, Смоленскую, как и всех остальных оказавшихся в курсе моих проблем, я очень просила о них не распространяться. Мне не хотелось излишнего внимания, да и было неприятное чувство, словно спекулирую бедой. Я не получила бы эту работу и полную ставку в лаборатории, если бы не несчастье с наставницей и Джуремией.

— Ксюш, ты ведь не удовольствие испытываешь от случившегося и не пытаешься таким образом сбросить на других свои обязанности. Так что никакой спекуляции нет. Это нормально, что в такой ситуации тебе стараются помочь, — сказала Ольга Валерьевна, когда я поделилась с ней своими сомнениями.

Мы сидели рядом на диване в лаборатории и негромко разговаривали, подозреваю, она приехала специально ради меня. Некруевы очень поддерживали во всех смыслах, без них я бы не выдержала свалившейся нагрузки. Мне вообще сильно помогали все, кто был в курсе случившегося, за что я была очень благодарна.

— Вот уже и месяц прошел… — сказала я грустно. — Первые дни казалось, что вот-вот все образуется. Теперь кажется, что это навсегда. Очнувшись, они ведь тоже будут нуждаться во мне, как бы ни больше, чем сейчас. Не представляю пока, как с этим справлюсь.

— Ксюша, а почему вам не помогают родственники?

— Так их нет.

— Как так? А родные со стороны твоих родителей?

— Ну да, вы же не в курсе. Не было у меня никаких родителей, я детдомовская, все мои сестры тоже. Правда, тетя нас усыновляла еще новорожденными, о детских домах мы ничего не помним. Она и сама усыновленная.

Некруева потрясенно смотрела на меня.

— Всегда считала, что это твоя родная тетя. Выходит, на самом деле приемная мама?

— Да, так и есть.

— Тогда почему зовешь ее тетей?

— Не знаю, так всегда было. Мы все ее так зовем. Когда она придет в себя, может, спрошу, почему. Я только очень боюсь, что… — я не договорила, но Ольга Валерьевна прекрасно меня поняла и сочувственно взяла за руку.

— Будем надеяться, все обойдется.

— Я почти уверена, что сестра пойдет на поправку, — продолжила я. — Врач утверждает, что динамика хорошая, скоро ее планируют приводить в сознание. А тетя все без изменений. Раны заживают, да, но она по-прежнему в коме. Что же делать?..

Ольга Валерьевна не ответила, только сильнее сжала мою руку.

Теперь для меня утро начиналось много раньше. Я вставала, еще до рассвета шла в институт пешком, что занимало около часа. Утром должна была провести уборку в основных помещениях корпуса — это я, по несколько месяцев не мывшая полы в своей комнате. Ежедневная уборка заключалась как раз в ненавистном мне мытье полов, сантехники в туалетах, протирании подоконников и уборке лифтов, выносе мусора.

Нужно было следить за чистотой и всего остального, но это уже делалось по необходимости. На четвертый день работы, совпавший с первым сентября, я поняла, почему так лютовала прежняя комендант, если кто-то неаккуратно попадал грязным ботинком по стене или опирался ладонями о зеркала, оставляя следы.

В течение дня работы могло и не быть, если ничего не успевало сломаться или внепланово испачкаться, а так же если не нужно было решать какие-то организационные вопросы. Вечером, после окончания всех занятий и мероприятий, мне предстояло провести все ту же плановую уборку, но полы уже мылись только в санузлах.

Была еще одна уборщица, которую коменданту надлежало контролировать, но она пока находилась в отпуске. Моя предшественница дорабатывала последние две недели, прежде чем выйти на заслуженную пенсию нянчить внуков. Ее отношение ко мне было весьма неприязненным, но она прилагала все усилия, что бы добиться от меня хоть приблизительного соответствия должности. На первый взгляд не требующая особых способностей работа состояла из миллиона деталей, которые, если оставить их без внимания, грозили развалить все хозяйство.

— Сегодня не уберешь, завтра будет в три раза тяжелее мыть, послезавтра в десять, — монотонно твердила комендант. — Делай все вовремя.

Я со вздохом взяла тряпку, швабру и ведро, направилась в женский туалет первого этажа, мыть полы под чутким надзором, — Анна Львовна все полагала, что я без ее присмотра халтурю. Сегодня, и впрямь очень хотелось. Первое сентября для большинства нормальных студентов праздник, но не для меня, да и ситуация в целом не способствовала веселью.