Чтение онлайн

— Ты твердый? — спросила я возле его щеки.

— Конечно.

— Большой?

Самый нежный, нервный смешок задрожал на моих губах, затем он отстранился, так, чтобы касались только кончики наших носов. Его губы терлись об мои губы, пока он говорил.

— Тебе придется это выяснить самой, когда-нибудь.

Я шарила рукой вниз по его кофте, но он поймал ее у своих ребер, его рука дрожала.

— Не здесь. Не так.

— Мы на твоем озере.

— Не так, — сказал он снова, прижимая крепко мои руки к своим плечам. — Не в такой спешке. Не после столь долгого ожидания.

— Как тогда?

— В твоей комнате. Под твоими простынями, которые пахнут тобой, в тепле. На большой, мягкой кровати. При свечах и, возможно, с музыкой, все эти девичьи штучки не похожие на то, каким был мой мир на протяжении пяти лет. Не в грузовике, на котором я езжу со времен старшей школы. Не окруженный, этим чертовым снегом.

— Сегодня?

— Если это то, чего ты хочешь, тогда, черт возьми, да.

Я засмеялась, потерла кончиком носа его нос.

— Как можно быстрей.

Его улыбка была и сухой, и теплой одновременно. Сухой и теплой, как те простыни, о которых он грезил.

— Я бы превысил скорость, если бы не УДО.

— Нам нужны презервативы.

— И топливо. — Отвернувшись, он надел ремень безопасности и завел мотор, фары осветили сосны, отпугнув звезды. — Приготовься к самой длинной поездке в двадцать пять миль в твоей жизни.

Глава 11

Поездка назад в Даррен прошла как в тумане. Черный асфальт, яркие огни заправочной станции. Все та же старая развалюха, ускользающая вдаль, но теперь в моей сумочке таилась маленькая лакированная коробочка. Эрик был столь же нетерпелив, как и я, примерно через каждую милю превышал скорость и, одергивая себя, сбавлял ее с тяжелым вздохом.

— Где твоя квартира? — спросил он, когда мы покинули окраину города.

— У того бара.

— Та же улица?

— То же здание.

Он засмеялся.

— Ты не шутила, когда сказала, что живешь поблизости.

Мы прибыли на место в течение пяти минут, и он нашел парковку прямо перед боковым входом.

Мои руки тряслись, когда я доставала ключи и открывала двойные двери подъезда. Я слышала его шаги позади себя, переступающие по две ступени. Чувствовала их. Чувствовала его вес и близость его тела.

Я щелкнула переключателем в гостиной.

— Можешь, где угодно просто бросить свои вещи. — Махнула я на кресло-качалку у окна.

Мое пальто, затем его плащ упали поверх него. Перчатки, его толстовка и шапка, мой шарф — огромная смятая куча нашей одежды. Две пары обуви, наклонившиеся друг на друга как уставшие путешественники.

— Тут мило, — сказал он, оглядываясь.

— Тебе налить чего-нибудь? Чай или кофе? Или я могу достать вино.

Он напряженно покачал головой. Его глаза говорили, что есть вещи, которые он хочет попробовать, но их не подают в бокалах.

— Я покажу тебе квартиру. Гостиная, — сказала я, вяло проведя рукой, затем мы заглянули в кухоньку. — Там ванная, и моя комната.

Я впустила его вовнутрь и включила свою тусклую лампу для чтения. Я видела все его глазами. Кровать большого размера, заправленная до пола пушистым и мягким сатином, стеганое одеяло, которое дала мне моя бабушка, когда я поступила в колледж, было сложено у подножья матраса. Занавески на больших окнах блокировали уличный свет и кирпичные здания. Флакончики из-под духов и коробочка для украшений стояли на старом комоде, шелковый шарф свисал с его зеркала. Я почувствовала ароматы, которые раньше не замечала. Мой клеверный дезодорант, летний аромат моего стирального порошка. Мой аромат на постельном белье. Мой аромат повсюду. Я наблюдала за его лицом, пока он рассматривал мою комнату.

— Так ты себе это представлял? — спросила я. Что он представлял себе, когда фантазировал обо мне. О нас в месте столь мягком и женственном.

— Тут идеально.

— Садись. — Указала я на кровать, затем извинилась, чтобы отлучиться в ванную. Поправила волосы, пробежалась кончиком пальца по дезодоранту и намазала за ухом.

«Я скучаю по твоему весеннему и травянистому аромату».

Я достала коробку с презервативами из сумки в гостиной и захватила свечу и спички с кофейного столика, выключила свет, пока не остался единственный пузырек, освещающий мужчину на краю моей кровати. Его глаза опустились на коробку, и я положили ее и свечку на прикроватную тумбочку, чувствуя себя неловко. Чувствуя себя вульгарной.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, и мы поменялись местами, я нервно сидела на кровати, пока он пользовался ванной. Я зажгла свечу и выключила лампу. Я подумала о том, чтобы снять одежду и дождаться его в соблазнительной позе в одном нижнем белье, но возможно…

Он вернулся, сбрасывая кофту на пол.

— Ты хочешь раздеть меня? — спросила я. — Или посмотреть, как я разденусь для тебя...?

— Я хочу поцеловать тебя, и посмотрим, что произойдет потом.

Я улыбнулась, наслаждаясь. Наслаждаясь, даже, несмотря на то, что сценарий этой встречи мы знали до последнего дюйма оголенной кожи и каждого стежка на одежде, мы здесь не для того, чтобы разыграть эти сцены. Мы здесь, чтобы исследовать. Открывать.

Я похлопала по покрывалу. И снова его вес. Затем его жар. Его губы.

Этот рот был голоден. Его руки сдерживались, непринужденно покоившиеся на моих плечах, но меня возбуждало то, как он целовался — изголодавшиеся, жадные глотки, словно я была напитком, который он мечтал поскорей испить. Я ухватилась за его руки, ту оголенную кожу под его короткими рукавами, все эти жесткие мышцы. Одна теплая рука поднялась к моему лицу, большой палец поглаживал мою скулу. Другая рука легла на мой воротник, кончики пальцев легкими касаниями, словно бабочки, посылали мурашки. Желание распространялось по его телу — ото рта к пальцам — читалось по его напряженному от предвкушения торсу. Рука над моей грудью отяжелела. Я почувствовала, как вспыхнул жар, чувствовала жар на своей коже и обжигалась его возбуждением. Его поцелуй был примитивней и грязней, чем секс, который у меня когда-либо был, и мне до боли хотелось почувствовать его рот по всему телу. Между своих ног, как обещали его письма.

Я потянула нас вниз, набок, головами на подушку. Мой запах был повсюду, и я надеялась, он тоже его чувствовал. Свитер душил, и я разорвала наши губы, чтобы снять его. Затем джинсы. Он последовал моему примеру, и вскоре мы разделись до футболок и нижнего белья. Его трусы были грифельно-синими, его возбуждение очевидно. Мое собственное возбуждение жарко пульсировало от мысли, что я почувствую его, если мы прижмемся друг к другу. Первый твердый член, к которому я прикоснусь со времен колледжа. Первая влажная, возбужденная женщина, к которой он прикоснется с момента своего двадцати шестилетия.

Наши ноги сцепились, губы встретились. Я слышала его тяжелое дыхание и глубокие стоны, чувствовала, как он извивался, дрожал. Кончики его пальцев гладили мой воротник, затем, с поверженным стоном, он обхватил мою грудь.

От этого прикосновения у меня перехватило дыхание. Я испытывала чувства ко всем парням, с которыми спала, но я никогда не испытывала такого. Никогда мужчина не казался мне таким правильным, моя страсть к нему такой необходимой. Животная и инстинктивная. Этот порыв вызвал у меня головокружение.