Чтение онлайн

"Ишь-ты, корову подоить просит, — соображала Агафья, — мамой называет. Ластится… Поглядим, что дальше-то…"

— Подои уж, — сказала она неохотно. Это были её первые слова невестке.

Глаша с радостью схватила подойник и, накинув свою шубейку, выбежала из избы.

Мишка сидел дома.

— Что же, сынок, свадьба у нас будет или как? — спросила Агафья. — Нынешних-то порядков я не знаю. Прежде-то в церкву ездили.

— Мы с Глашей поедем зарегистрируемся, — ответил Мишка.

— Венчаться-то, значит, не будете?

— Нет.

— Ну-ну… А свадьбу-то? Гулять-то, как думаешь, будем?

— Да надо бы тяти дождаться, — ответил Мишка. Сейчас, когда он женился, приезд отца уже не пугал его.

— Что же ты, Мишенька, и мне ничего не сказал, когда решил-то? Все ж таки я тебе родная мать. Пошто ты так-то? — выговаривала Агафья сыну.

Мишка покраснел.

— Мама, тут всё нечаянно получилось… Ты меня прости.

Ему хотелось рассказать матери, как его обидели и как он вдруг решил, что в жизни он сам по себе и может, независимо от отца, пойти и сделать что угодно. Вот он взял да и женился.

С подойником вернулась Глаша. Запахло парным молоком. После завтрака все оделись и пошли к Шестаковым. Там их ожидали. В избе было чисто, прибрано. Перфил, в новой рубахе, с расчёсанной бородой, сидел у стола. Жена его, остроносая, с тонкими губами женщина, накрывала на стол. Подросток Пашка сидел на печке с учебниками. Агафья вошла первой. Тотчас жена Перфила бросила скатерть на стол.

— Сватья! — закричала Перфилиха. — Милости просим, дорогая гостьюшка!

Она подбежала к Агафье. Женщины стали обниматься и целоваться. "Сватьюшка, сватьюшка…" — то и дело слышалось там, Агафья и жена Перфила целовались и говорили что-то, перебивая друг друга. Мишка поздоровался с Перфилом и сел неподалёку от него, прямой, как свеча. Глаша была с ним рядом.

— Наши-то дети вперёд пошли, — начала жена Перфила. — Пока мы, старики, собирались, а они уж, гляди-ка, сидят вон теперь, как голубочки…

Жена Перфила сделала сладкое лицо.

— Бог с ними, пускай живут, — сказала Агафья.

Пашка с печки с видом величайшего интереса наблюдал за всей этой картиной.

— Ну вот что, — поднялся Перфил. — Просите прощенья, что без спросу женились, — и вся недолга!

Глаша подтолкнула Мишку локтем, Мишка взглянул на неё. В его взгляде было: "Давай уж сделаем, чего старики требуют". Они подошли к Перфилу и поклонились:

— Простите, батюшка!

— Прощаю, — важно сказал Перфил, — живите в любви и согласии.

Агафья и жена Перфила поднесли к глазам платки.

— Дочушка, не забывай мать-то, — вдруг заплакала жена Перфила, как будто она провожала Глашу не по соседству, через дорогу, а в далёкие края.

— Што ты, сватья, как можно! — всплеснула руками Агафья.

На улице встретился им Николай Парфёнов.

— Ну, Глаша, Миша, поздравляю!. Слыхал я. Когда свадьба? Как это вы быстро? Правильно, так и надо!

Мишка довольно ухмылялся.

— К вам в колхоз иду. В правление…

— Да ну?!

— Кошеву просить, в загс съездить!

Мысль о кошеве возникла у Мишки не случайно. Он ведь тоже рос в деревне и ещё мальчишкой видел, как игрались свадьбы. Ехать с Глашей в Кочкино в простых санях ему казалось неподходящим. А в колхозе есть кошева, лёгкие санки, обитые ковром, раньше принадлежавшие Платону Волкову; сейчас в них иногда выезжают в район Григорий, Тимофей или Ларион. Мишка и пришёл попросить эту нарядную упряжку.

— Ишь-ты, какой хитрый! — засмеялся Николай. — Колхозницу у нас отбил, да ещё хочешь на нашей кошеве кататься?!

— На время прошу.

— А Глашу-то забрал навсегда? Или в колхоз вернёшь?

Мишка смутился.

— Не полагается так-то — сманивать рабочую силу из колхоза. Вот не зарегистрируют тебя в загсе!

"А может, теперь такое правило?" Мишка тревожно-вопросительно взглянул на Глашу.

— Да ну уж вас! — Она озорно ударила концом платка Николая. — Не жадничайте! Он отработает за меня… Коль не управляетесь — поможет. Он ведь во какой! — И она, привстав на цыпочки, дотянулась до Мишкиной шапки. — Трактор за колесо останавливал!

И тут все трое рассмеялись.

Просьбу Мишки уважили — дали кошеву. На следующее утро он сводил своего коня на бывшую усадьбу Карманова, где находился общий двор колхоза, запряг коня в кошеву и приехал к себе во двор. Здесь подпряг второго коня. Пара рослых и сильных томских коней, запряжённых в санки, стояла у крыльца, позванивая бубенцами. Ворота были заперты. В избе собрались сватья.

Все посидели минуты три молча.

— Ну, поезжайте с богом, — встал Перфил.

Мишка и Глаша вышли из избы, за ними все остальные. Перфил пошёл открывать ворота. Мишка и Глаша сели в кошеву. Перфил стоял у раскрытых ворот, а женщины на крыльце. Мишка разобрал вожжи. Кони взяли сразу и вынесли кошеву за ворота, колокольцы весело зазвенели.

— Эх вы, гривастые! — крикнул Мишка.

Коренник с места пошёл крупной рысью, пристяжная неслась вскачь. Ничего не скажешь, добрых коней присмекал себе в Кочкине у богатого мужика Тереха Парфёнов! Они вмиг пролетели крутихинскую улицу и выскочили в степь. Мишка обнял Глашу. Они сидели в кошеве тесно, смеялись, дурачились.

— Ой, ой, Мишка, вывалимся! — испуганно кричала Глаша.

— Ни черта! — отвечал Мишка.

— Кошеву сломаем!

— Не сломаем!

Санки заносило на раскатах снежной дороги, а на поворотах они и на самом деле могли перевернуться. Но Мишку это не смущало, он подгонял и подгонял коней. Задрав головы и высоко вскидывая ноги, они неслись, поднимая метель. Ветер свистел в ушах Глаши, она раскраснелась. А Мишка с озорной усмешкой на губах победоносно посматривал на неё. Так они влетели в Кочкино.

Ну-ка, покажись, покажись, кочкинская невеста, где ты там есть! Выгляни хоть в окошко! Но нет кочкинской невесты, Мишка сидит в кошеве с другой, любимой…

Конечно, мысль о том, что коней-то могут потребовать и обратно ввиду неустойки, тревожила Мишку. Но он гнал её прочь. "Не я ведь брал, и не мне отдавать их. Пусть отец, как знает, так и разделывается. Вот почешет батька бороду!"

Теперь гнев отца казался ему уже только смешным.

Пара сытых коней, грозно поводя очами, била копытами снег перед крыльцом сельсовета. А на крыльце стояли обнявшись Григорий и Гаранин.

— Ну, не поминай лихом!

— Ты зла не попомни…

Они оглядывали друг друга, засматривая в глаза.

— Всё ведь было…

— Да, крепко и ругались иной раз с тобой, чёртушка!

— Полюбил я тебя, лешего…

— А помнишь, куриц-то, куриц ты собрал, село без петушиного крика оставил!

— И не говори, брат!.

Все присутствующие расхохотались.

— А может, не уедешь всё-таки? Оставайся! Не у нас, ну так в МТС в нашей. Всё рядом будешь!

— А у нас нешто плохо? Да мы тут годиков через пяток всё как в городе сделаем. И клуб, и электричество… Не соскучишься!