Чтение онлайн

Клюшка встретила нас, как героев, радостным криком: “Комара с Сильвером привезли!” Через минуту нас обступила толпа обитателей, из которых я знал только одного Зажигалку. Он был длинный, тощий и нескладный, с большими руками и ступнями, лицо его было усыпано веснушками. Зажигалка несколько раз втихую приезжал к нам в больницу и сообщал все клюшкинские новости. От него мы узнали, что Железная Марго добилась закрытия изолятора. Клюшка по этому поводу гудела неделю, и еще я узнал, что мне дали кличку Сильвер. Это лучше, чем Хромоножка.

Папа раскидал нас в разные группы. Я попал к Большому Лелику, Валерка к Гиббону, но жили мы в одной комнате. Это уже сделала Железная Марго.

Суета и суматоха клюшкинского дня завертела, закружила нас, словно водоворот: одно, другое, третье. Целый день нас с Валеркой не трогали, меня же не покидало ощущение смутной угрозы. Комар успокаивал: “Расслабься, все нормально!” — но я держал ушки на макушке. Мне было неспокойно. Глубоко после отбоя в спальню зашли три жлоба, один из которых скомандовал:

— Пошли прописываться!

Я все понял без лишних слов, Комар спокойно встал, напялив на себя треники. Нас под конвоем повели в туалет, баба Такса дрыхла у себя в каптерке, оттуда раздавался ее могучий храп, дежурного воспитателя в помине не было видно, наверное, дрых у себя дома на кровати в обнимку с женой.

Щука, в новых синих шелковых с красными лампасами спортивных брюках и футболке “Рибок”, вальяжно восседал на подоконнике, рядом сидел Никита и курил в раскрытое окно. Шестерки расположились у кафельной стены. Как только нас завели, в туалете повисла тишина, на нас смотрели, как на смертников.

— Ну, что, будем прописываться? — ехидно хмыкнул Щука.

— Попробуй, — вызывающе ответил Комар.

— Не сокращайся, — Щука вскочил с подоконника. — Комар, мы тебя трогать не будем, — Щука гаденько рассмеялся и вразвалку подошел вплотную ко мне. — Ты же у нас крутой, а вот с твоим малахольным хромым дружком мы потешимся.

Чей-то увесистый кулак свалил меня на пол, от боли в глазах полыхнули искры. Я лежал, распластанный на полу, как на кресте, тяжело дыша, словно после долгого бега. Лицо горело от полученного удара, с носа текла кровь. Щука восторженно распевал:

— Сейчас прольется чья-то кровь… — и все вокруг, как помешанные, ржали, один только Никита смотрел на все безучастным взглядом.

— Щука, не трогай друга, — дико завопил Комар. — Накостыляй мне, но Аристарха не трогай.

— Поздно, Комар, — наслаждался триумфом Щука, его лицо самодовольно светилось. — Хочешь спасти друга, — Щука с прищуром посмотрел на Валерку, которого за руки держали двое, — оближи мой кроссовок, и я не трону хромого Сильвера, слово пацана!

— Комар, — собственный голос показался мне придавленным. — Мы потом ему отомстим!

— Заткнись, хромоножка!

Щукин снял носок и силком пихнул его в мой рот, пренебрежительно произнес:

— Постирай их, пожалуйста, — смеха не было, напротив, повисло неодобрительное напряжение.

— Щука, — вмешался молчаливо наблюдающий за всей экзекуцией Зажигалка. — Оставь пацанов!

— Что ты сказал? — Щука застыл от изумления на месте. — Я что-то не врубился?!

— Что слышал, — спокойно повторил Зажигалка.

— Срань господня, — взорвался Щука, и в этот момент открылась дверь и в проеме застыла фигура Большого Лелика.

— Что здесь происходит? — голос его полностью изменился. Никакого благодушия в нем больше не осталось, только гнев и резкость.

На мгновение все оцепенели, никто не ожидал увидеть в такое позднее время в туалете Большого Лелика.

— Щукин, — раздался ледяной голос Большого Лелика. — Я же предупреждал тебя, чтобы ты не вздумал устраивать парням прописки. — Лицо Щуки мгновенно побурело, как у свеклы. — Отпусти пацанов.

Похоже было, что у Щуки крутилась на языке не одна парочка отборных словечек, но он сдержался и молча наблюдал за действиями воспитателя.

— Как ты, Аристарх? — заботливо спросил меня Большой Лелик, не обращая внимания на перекошенное от злости лицо Командора.

— Стандартно, — ответил я приглушенно.

— Хорошо, — Большой Лелик устало опустился на деревянную табуретку, которая стояла у плиточной стены. — Командор хренов, — задыхаясь, выдавил Большой Лелик, угрюмо покачивая головой. — Забыл, как тебя в этом же туалете чморил Батон, когда ты мелким соплежуем прибыл на Клюшку?! Освежить тебе память, напомнить при всех?! — Округлое лицо Лелика раскраснелось. Он облизал губы и хрипло переспросил: — Напомнить?!!!

Щука стушевался, озлобленно опустил глаза, слова Большого Лелика подмачивали его репутацию.

— Еще раз увижу между вами разборку, — воспитатель взглянул на Щуку, сосредоточенно сдвинув брови, — не приведи Господь, ты в ней будешь зачинщик, пеняй тогда, Командор, на себя!

Щукин, стиснув зубы, молчал.

— Комаров, — Большой Лелик посмотрел Валерке в глаза, как глядят честные люди. — Ради всех святых угодников, не окрысься, как некоторые здесь, — в голосе Большого Лелика прозвучало предостережение. Он тяжело поднялся с табуретки. — Марш все по комнатам.

Все разошлись, понимая, что это временное затишье. Понимал это и Большой Лелик, поэтому и бдил нас, как курица своих цыплят.

Первая наша с Валеркой ночь на Клюшке. Мы долго не могли уснуть.

— Пошли, — неожиданно проговорил Комар и рывком вскочил с кровати.

— Куда?

— К Щуке, — коротко отрезал Валерка. — Если не сейчас, то уже никогда.

— Что ты собираешься делать? — в горле у меня пересохло.

— Увидишь!

По дороге Комар кратко изложил свой план. Мы тихо пробрались в спальню Щуки. Все мирно похрапывали. Комар резко заскочил на кровать Щуки, зажал двумя руками ему рот и приставил к шее нож. Я уселся на Щукины ноги и блокировал их. Щука попробовал нас скинуть, бесполезно, мы держали его железно.

— Еще раз тронешь одного из нас хоть пальцем, зарежу, — хладнокровно произнес Комар. — Мне ничего не будет, кроме колонии или спецухи, — глаза Валерки лихорадочно блестели. — Для меня это санаторий, усек?!

Щука моргал перепуганными глазами.

— Ты не трогаешь нас, мы не трогаем тебя, идет?!

Щука вынужденно кивнул головой. Мы молча ушли из спальни. Щука крик не поднимал, боялся уронить свое командорское достоинство.

— Он нам этого не простит! — резонно заметил я, когда мы вернулись к себе и улеглись в кровати.