Чтение онлайн

— Ты у меня, Сафронов, — это была моя новая фамилия, грозил Гуффи, — будешь вздрагивать от каждого шороха, я устрою тебе сладкую жизнь.

Ночью с Комаром мы затолкали Леньку Белого в туалет — такой агрессии я в себе никогда не чувствовал. Когда бил, почувствовал непонятное наслаждение и испугался, кинулся рубашкой вытирать кровь с физиономии Белого.

— Ты похлеще Колеса, — проскулил Ленька.

— Когда ты держал меня и тушил об мои руки бычки, ты думал о моей боли?

— Головастый, ты скоро испаришься, как пердеж в воздухе, а мне здесь еще торчать и торчать, — и Белый заплакал.

Я остервенело пихнул под зад затравленному и испуганному Леньке и крикнул ему: “Вали отсюда”.

Комар молчаливо и укоризненно наблюдал за мной.

— Аристарх, — шмыгнув носом, произнес он, — здесь нельзя быть добреньким. С волками жить — по-волчьи выть!

Мы сели на подоконник и закурили.

— Валерка, я не хочу стать таким, как Колесо! Почему они натравливают нас друг против друга, как собак.

— Так легче нами управлять, — ответил Комар.

И так стало горько, горько, что по щекам побежали слезы. Впереди маячила безысходность и пустота, пустота, пустота…

Утром нас с Валеркой отвели к медику. Тот осмотрел ожоги, обработал их и забинтовал.

— Претензии имеются?

— Нет!

— Славненько! — довольно ответил он.

Вечером к нам с Валеркой подошел Пинцет.

— Гуффи добился, чтобы вас завтра сплавили на Клюшку. Информация стопудовая. За вами приедет Гиббон.

— Кто? — не понял я.

— Гиббон, самая большая папина “шестерка”, ума, как у мухи, — лицо Пинцета искривила ехидная ухмылка. — Он “труды” ведет на Клюшке.

— Там хоть нормальные люди есть или все отстой?! — поинтересовался Валерка.

— Есть неплохие пацаны, — вздохнул Пинцет, — но они все под Щукой, а Щуке еще два года кантоваться на Клюшке, так что я вам не завидую.

— Ладно нас хоронить, прорвемся.

— Там есть толковый старший воспитатель — Железная Марго, баба, во! — восторженно воскликнул Пинцет. — Есть еще Большой Лелик. Папа только их и побаивается.

— Уже радует, что мир не без добрых людей, — язвительно заметил Комар. — За счастливое завтра, — Валерка рассмеялся.

— Ты уверен, что оно наступит? — настроение мое было не таким радужным, как у Комара.

— Куда оно от нас денется, — уверенно произнес Валерка.

Мы с Комаром старались казаться беззаботными, но думали об одном: как сложится наша жизнь на новом месте — на Клюшке.

Мы тупо смотрели в зарешеченное окно, ожидая машины. На улице тем временем пошел мелкий и колючий дождь. Наконец пришла долгожданная машина. Мы попрощались с пацанами, уселись в уазике на заднем сиденье, впереди нас гордо восседал Гиббон. Летеха-мент сел за руль, и мы двинулись в сторону неведомой нам Клюшки. Добирались мы по ухабистым дорогам больше пяти часов, а может, даже больше, и приехали к конечному пункту назначения только глубоко после обеда.

Целый день была мерзопакостная погода, но, как только мы въехали на территорию Клюшки, ветер притих и даже несмело выглянуло солнце.

Детдом с интересом уставился на милицейский уазик. Летеха-мент приказал нам никуда не двигаться без его команды, сам же с Гиббоном направился к парадному крыльцу трехэтажного здания. Мы не спеша выползли из уазика и принялись рассматривать открывшиеся нам ландшафты.

Во дворе Клюшки царила беспорядочная суета: старшаки дымили возле гаража, малышня с визгом безудержно бегала по двору, воспитатели мирно стояли друг возле друга, неторопливо разговаривая между собой.

Еще в обезьяннике Пинцет нам с Комаром популярно объяснил “ху из ху” на Клюшке и почему детдом так странно назвали. Одно дело услышать, другое — увидеть все своими глазами. Детдом располагался в длинном вытянутом трехэтажном здании, с высоты птичьего полета напоминавшем растянутую букву “Г”. Какой-то остряк из бывших обитателей и назвал тогда еще новый спальный корпус Клюшкой. Надо сказать, попал он точно в яблочко, лучшего названия для детдома и придумать было невозможно.

Воротами на Клюшку служили два старых кряжистых дуба, вплотную стоявших друг возле друга, как обнявшиеся братья. Они были гордостью Клюшки.

Недалеко от нашей машины находилась мусорка: два контейнера были переполнены, вокруг них валялись пустые консервные банки, бутылки, пустые коробки и росло одинокое голое дерево.

Мимо нас быстрыми шагами прошла узкобедрая девица с грубоватыми чертами лица. Короткие волосы, грязные и сеченые, были растрепаны. Мужская замшевая куртка с чужого плеча болталась на ней, как на вешалке. Глядя на эту лахудру, Комар выдавил из себя только неопределенное: “Однако!”

Стоявшие у крыльца парни вежливо поздоровались с ментом и Гиббоном, он даже им что-то невразумительно рявкнул, и его басистый голос эхом раскатился по всей территории Клюшки.

— Настоящий Гиббон, — прокомментировал Комар.

Клюшкинские пацаны с любопытством смотрели в нашу сторону.

— Ощущаешь доброжелательную, приветливую обстановку? — сыронизировал Валерка, разглядывая копошившееся во дворе многочисленное население Клюшки.

— Отчаянно, — мрачно поддакнул я в унисон Комару. — Для полного счастья не хватает транспарантов и духового оркестра.

— Да, это было бы хорошее начало для нашего приезда в эту дыру.

Я озабоченно и неодобрительно посмотрел на Валерку.

— Комар, нас зашибут, и не заметим, как это произошло. Смотри, уже идет толпа, — я взглядом показал на идущую к нам кучку старшаков, которые до этого стояли возле гаража и мирно курили.

— Ладно тебе, — Валерка сдержанно улыбнулся. — Двум смертям не бывать, одной не миновать. Покажем им класс!

Кучка старшаков, человек шесть-семь, медленной и небрежной походкой подошла к уазику. Я инстинктивно приготовился к встрече, но тут Комар отчебучил такое, хоть стой, хоть падай. Он радостно обратился к пацанам, подняв правую руку, как великий вождь апачей.

— Хай, братья по разуму!

Толпа оторопело замерла от неожиданности. Первым пришел в себя рослого вида пацан, это и был Щука, Командор Клюшки.

— Это еще что за баклан?

Все, кто стоял вокруг, глумливо загоготали.

— Баклан — это птица, — не меняя интонации, парировал Комар. — Меня зовут Валерий, это мой друг…

— Мне по барабану, как тебя зовут, — ответил Щука, скривив губы, совсем как Буек.

— Но мне-то не по барабану, — легким и непринужденным тоном ответил Валерка.