Чтение онлайн

— Он не поймет, что в него попало, — сказала я своему отражению. Сав подумала, что я говорю с ней и я закатила глаза, когда она ответила.

— Ты играешь в дурацкие игры, Софи Прайс.

— Знаю, — призналась я, поворачиваясь в ее направлении с дьявольским выражением на безупречном лице.

Я покинула комнату. Когда я проходила через толпы людей, стоящих у стен коридора, который вел из фойе к огромной гостиной, то слышала привычный свист и игнорировала его со всей силой кокетливого шарма, который был моей сильной стороной. Я была королевой утонченности. Я могла играть с парнем, как скрипач на своей скрипке. Я была мастером своего дела.

— Мальчики, могу я предложить вам что-нибудь? — спросила я, появляясь перед элитной группой красавчиков, которая включала в себя Брента Али.

— Все превосходно, детка, — пофлиртовал со мной Грэхем, словно я когда-либо удостою его внимания.

— По тебе видно, Грэхем, — ответила я, подавляя желание закатить глаза.

— Раз уж ты так мило предлагаешь, Соф, — сказал Спенсер, — Думаю, нам всем не помешает новый раунд.

— Конечно, — ответила, делая небольшой реверанс и заманчиво улыбаясь. Я специально повернулась, чтобы пойти к бару. Сделала я это по двум причинам. Во-первых, чтобы они посмотрели на мой зад. Во-вторых, чтобы они поверили, что я только что придумала свой следующий ход. Я быстро повернулась и обнаружила, что они все смотрят, особенно Брент. Бинго. — Мне понадобится помощь, чтобы принести все.

— Я пойду! — закричали они одновременно, галдя как стадо животных друг перед другом.

— Давайте я выберу? — предложила я. И обошла стадо, пробегая рукой по их плечам, пока проходила мимо. Спенсер заметно задрожал. Очко, Соф.

— Раз, два, три, четыре, — сказала я, останавливаясь на Бренте. Я провела пальчиками по линии его горла и заметила, как он тяжело сглотнул.

— Поможешь мне, Брент? — вежливо спросила я, не флиртуя.

— О, конечно, — сказал он, ставя свой стакан.

Я взяла его под руку, когда мы шли к бару.

— Как дела у вас с Али? — спросила я.

— Что? — Он уставился на меня, не поняв ни слова.

Именно.

Через три часа Брент был моим. Мы закончили, распластанные на античном турецком ковре в спальне родителей Сав с языками друг у друга во рту. Он бросил меня под себя и жадно поцеловал мою шею, но внезапно остановился.

— Софи, — сексуально выдохнул он мне в ухо.

— Да, Брент? — спросила я, в экстазе от того, что получила желаемое.

Он сел и уставился на меня, словно никогда раньше не видел. Я сладострастно улыбнулась ему в ответ, проводя языком по левому клыку.

— Господи, — сказал он и провел трясущейся рукой по волосам. — Я такой идиот.

— Что? — спросила я, садясь от удивления.

— Я совершил ужасную ошибку, — ответил он, все еще располагаясь между моих ног.

Нет нужды говорить, как сильно это меня ужалило. — Я слишком много выпил, — сказал Брент, качая головой. — Мне жаль, Софи. То, что ты самая потрясающая девушка, которую я встречал, затуманило мои суждения. Я совершил ужасную ошибку.

В этот самый момент мы услышали, как Али звала Брента в зале, и он напрягся, его глаза расширились. Я могла только улыбнуться внутри тому, что сейчас произойдет. До того, как у него был бы шанс отреагировать на ее зов, она зашла в комнату.

— Брент? — Она видела наше положение и осознание, которое я видела прежде в других, было явно написано на ее лице. Она не собиралась ругаться с ним.

— Извините, — сказала Али вежливо, как будто я не находилась в компрометирующем положении на полу с ее парнем. Она такая жалкая, подумала я. Девушка закрыла дверь.

Мы слышали, как она бежала к лестнице, несомненно, к Сав. Сав придется притвориться, что она понятия не имела.

Он вскочил на ноги, оставляя меня на ковре, и сразу побежал за ней. Ну, это — впервые, подумала я про себя. Обычно они сразу возвращались к делу, но я предполагаю, что мы зашли недостаточно далеко. Да, Соф, именно поэтому он оставил тебя лежащей здесь, полураздетой, догоняя свою девушку.

Я не обратила внимания на собственный идиотизм и встала.

Прошла в ванную родителей Сав и нагнулась над стороной ее мамы у двойной раковины. Я привела в порядок свои вставшие дыбом волосы и провела ноготком по краю нижней губы, убирая пятна от блеска.

Заправила облегающую черно-белую шелковую блузку обратно

в юбку-карандаш и уставилась на себя.

Одинокая слеза побежала по щеке, и я поморщилась. Не сейчас. Я была своим худшим врагом. Это было моей секретной слабостью. Отказ. Отказ любого рода. Я ненавидела это больше всего.

— Ты слишком красива, чтобы быть отвергнутой, — проговорила я отражению перед собой, но слезы не останавливались.

Я включила кран и плеснула немного воды на лицо прежде, чем достать маленький пакетик кокса. Я возилась с небольшим пластмассовым пакетиком, высыпая его на мраморную стойку и проклиная беспорядок, который наделала.

Я старалась чем-то выровнять полоску кокса. Наконец наткнувшись на аптечку отца Сав, я удалила лезвие из старомодной бритвы и сделала линии.

Я вспомнила, что ее мама держала небольшую кучу бумаг для принтера в своем столе в спальне, и пошла прямо туда, скручивая бумагу в маленькую трубку.

Слезы не останавливались, и я знала, что не в состоянии фыркнуть сопливым носом.

Я пошла в туалет родителей Саванны и оторвала немного туалетной бумаги, высморкнулась, затем смыла его. Я сильно ударила по слезам на моих щеках и склонилась над дозой кокса в то же время, когда ворвался полицейский, ловя меня прямо перед актом второй раз за ночь.

— Что Вы делаете? Руки за голову, — услышала низкий голос мужчины. Я вяло оторвалась от своей незаконченной дозы и посмотрела в зеркало. В отражении со мной был молодой, довольно горячий полицейский. Черт. Я уронила скатанную бумагу для принтера, которая пахла лавандой, и лениво поместила руки за голову.

— Повернитесь, — сказал он, теребя манжеты.

Я повернулась к нему лицом, и его глаза расширились при виде меня. Он немного запнулся, подходя ко мне. Парень медленно опустил мою правую руку вниз, потом левую и сглотнул, как Брент ранее. Ясно.

— Как тебя зовут? — прошептала я, его лицо в нескольких дюймах от моего. Beats Antique’s Dope Crunk громко заиграло внизу. Неудивительно, что я не услышала, как они вошли.

— Это не Ваше дело, — сказал он, но колебание в его голосе говорило мне о том, что он хотел бы, чтобы это было моим делом.