Чтение онлайн

Cвобода. Абсолютно никаких ограничений. Я посвятила себя всему тому, чего хотела. Все желания я исполнила. Я ничего не хотела.

За исключением внимания.

И я получила его, признаю, не самыми правильными методами. Не хочу Вам врать, это было приятно… в некотором смысле. Я была довольно несдержанной со своим временем и телом. Я не отличалась от большинства девушек, которых знала.

Хорошо, за исключением того факта, что я выглядела лучше, но зачем обсуждать решенный вопрос? Единственное различие между ними и мной было в том, что я оставляла им желать лучшего. Я использовала много, много, много парней и бросала их, списывая со счетов, как ни странно, так же как они поступали со многими другими девчонками до меня.

Именно это и было для них искушением. Я угощала их лишь проблеском всего моего аромата, и они пробовали меня так, будто пили абсент. Так они попадали на крючок к la f'ee verte, как меня обычно называли. Я была «зеленой феей». Я прилетала в твою жизнь, показывала тебе, насколько хорошо находиться в экстазе, а потом оставляла, полностью зависимого от меня. Я делала это для веселья, черт бы его побрал, ради внимания. Я хотела быть желанной. И все, что я хочу знать: хотели ли они меня? Хоть когда-нибудь…?

Пэмбрук проехал по дорожке роскошного имения, вымощенной булыжником.

— Высади у служебного входа, — я хотела избежать столкновения с папой, если это возможно.

Он фыркнул.

— Мне нужно увидеть твоего отца.

— Ох, — произнесла я.

У Пэмбрука было свое собственное парковочное место на автостоянке среди двадцати таких же мест для машин, потому что он довольно часто посещал наш дом. Как бы тяжело мне ни было говорить такое, но Пэмбрук был мне вроде дяди.

Всякий раз, когда я заполняла документы для посещения врачей, так как считалось ниже нашего достоинства ходить к ним на прием, под пунктом «с кем мы должны выходить на связь в случае чрезвычайной ситуации», я всегда, всегда, всегда указывала Пэмбрука.

Он был единственным, на кого я могла положиться. Он был юристом моего отца и единственным взрослым, кого интересовало, что я делала в этой жизни. Это был Пэмбрук.

Пэмбрук был англичанином, но жил в Америке почти тридцать лет. Он специализировался в международном праве и вытаскивал меня из законных размолвок. Высотой в шесть футов три дюйма, он был худым и выглядел почти анорексично.

Я могла бы предположить, что на нем не было ни грамма жира за всю жизнь. Его щеки были немного опущены, и он напоминал мне редких, изможденных, готических созданий, которые посещали вместе со мной подготовительную школу, но его вид был естественным.

Я предполагаю, что именно это и являлось его запугивающей особенностью, как юриста.

Кажется, он пользовался ею, когда это было возможно. Также я полагала, что он был девственником. Потому что он жил и дышал своей работой. Более того, я даже не могу представить себе хоть одну женщину, которая пожалела бы бедного мужчину.

Хотя, с другой стороны, он был богат. А вообще, кто я такая, чтобы судить его?

— Пэмбрук, где ты останавливаешься, когда возвращаешься в Лондон? — спросила я, внезапно мне стало интересно, что произошло, когда он уехал оттуда.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Ты странная.

— Пэмбрук, ответь мне.

Он закатил глаза.

— Я навещаю свою сестру и ее семью.

Я пыталась скрыть свое потрясение, но это плохо получалось.

— У тебя есть сестра? — спросила я с недоверием.

— Неужели это так сложно представить, ненормальная девушка?

— Я полностью не уверена, Пэмми. Не могу представить твою женскую версию. Как она выглядит? Еще одно вдохновение героя Брема Стокера?

Он саркастически посмотрел на меня.

— Какое проницательное наблюдение от того, кто не смог услышать воющую сирену неподалеку от своей недавней победы.

— В точку, Пэмми. В точку.

— Тебе нужна помощь, — сказал он больше себе, чем мне.

— Со мной все в порядке, — гравий захрустел под нашими ногами.

— Очевидно, — добавил он с сарказмом.

Мы подошли к служебному входу, ближайшему к гаражу, и Пэмбрук открыл мне дверь.

Внутри был персонал. Джеральд, наш шеф-повар, стоял у одного гигантского Викинга, без сомнения экспериментируя с соусами, а остальные сидели в большой современной кухне.

В этой кухне, в отличие от нашей каждодневной, более личной, готовилась еда для официальных ужинов, и я знала, почему папа был по-настоящему разочарован во мне.

Я осмотрелась, удивляясь, почему они так медленно работали. Работники сидели, читая, слушая музыку или просто смотря в пространство. Я решила, что было еще слишком рано, чтобы выполнять подготовительную работу.

Они не обратили на меня внимания, потому что меня часто видели в это время, входящей в обитель отца. Я привыкла использовать служебный вход, чтобы добраться до своего крыла и избежать встречи с родителями.

Они ничего не сказали бы моему отцу так же, как и я. Это было невысказанным соглашением.

Все коротко взглянули на меня, но, когда их взгляды скользнули к фигуре позади меня, они начали шевелиться. Пэмбрука определенно не ждали, и я едва не рассмеялась.

— О, прекратите это непрерывное гудение, — сказал Пэмбрук, его руки были подняты над головой, придавая ему соблазнительный вид. Я ждала остроты, но их не было. — Успокойтесь, идиоты. Я не ваш босс, и меня не волнует, сидите вы с ножом в руке или с журналом. — Но работники продолжали, словно не слышали ни слова. — Ладно, — вздохнул он, указывая мне вперед.

— Продолжай, Джеральд, — сказала я, приветствуя шеф-повара. Он улыбнулся и помахал мне.

Джеральд был работником, которого я могла вытерпеть, скорее всего, потому что он был немым.

Когда мы зашли в невероятно большое фойе, я шагнула в сторону винтовой лестницы.

— Софи, — сказал Пэмбрук и я съежилась от страха. — Идем со мной.

— Ты не говорил, что мне нужно сопровождать тебя для встречи с отцом.

Это было очень странно, и мое сердце дико забилось в груди.

— Но и не говорил, что не нужно. Идем, — сказал Пэмбрук и пошел к кабинету моего папы, который был через несколько дверей на первом этаже в западном крыле. Он ждал, что я пойду за ним, и я так и сделала.

Тук. Тук. Костлявые пальцы Пэмбрука постучали по двери кабинета моего папы.

— Войдите, — послышался голос отца из-за двери.

Когда я зашла, он сидел, по уши зарывшись в бумагах и говорил по телефону.

— Нет! Сколько раз я тебе говорил?! Это недопустимо, Стефан! Я отказываюсь, отказываюсь признавать их отчаянные попытки победить. Скажи им, что предложение остается в силе до полуночи, когда срок истечет, предложения больше не будет! — Его закадычный друг согласился, и мой отец кратко кивнул, как будто мужчина мог видеть его, и сразу повесил трубку.