Чтение онлайн

Рейт подумал, что рано или поздно ему все равно придется объясниться начистоту. Может быть, настало удобное время: «Ты помнишь, я говорил тебе о других мирах среди звезд?»

«Помню».

«Один из этих миров называется «Земля». В Сивише я построил звездолет, с помощью Айлы Вудивера. Я хочу улететь на Землю».

Сеитикс смотрела на бушующие воды: «Зачем тебе лететь на Землю?»

«Я там родился. Я хочу домой».

«О!» — с неизъяснимым выражением произнесла его подруга, задумалась, испуганно покосилась на него.

Рейт с горечью сказал: «Ты подозреваешь, что я не в своем уме».

«Давно подозреваю. Далеко не первый раз».

Рейт, приготовившийся к положительному ответу, был, тем не менее, неприятно поражен: «Неужели?»

Сеитикс выдавила печальную улыбку: «Подумай о своих действиях. Вспомни, что ты делал в Убежищах, в роще хоров, вспомни, как ты подменял цветных угрей в Урманке».

«Я действовал лихорадочно, в отчаянии — так же, как на моем месте действовал бы любой человек с Земли, попавший в западню».

Сеитикс задумчиво изучала бушующий океан: «Если ты с Земли, что ты делаешь на Тшае?»

«Мой космический корабль потерпел крушение в степях Котана. В Сивише я построил новый!»

«Гм... Земля — такое райское место, что Тшай тебе невыносим?»

«Люди на Земле ничего не знают о Тшае. Важно, необходимо, чтобы они узнали».

«Почему?»

«По многим причинам. Прежде всего, дирдиры когда-то уже бывали на Земле и ограбили ее. Они могут вернуться».

Она опять покосилась на него: «У тебя есть друзья на Земле?»

«Конечно».

«На Земле... ты жил в своем доме?»

«В каком-то смысле».

«У тебя там жена? Дети?»

«Нет, ни жены, ни детей. Я всю жизнь работал в космосе».

«А когда ты вернешься — что тогда?»

«Сейчас мои планы не заходят так далеко. Все зависит от происходящего в Сивише».

«Ты меня возьмешь с собой на Землю?»

Рейт обнял ее за талию: «Конечно, я возьму тебя с собой».

Сеитикс вздохнула с явным облегчением, потом показала рукой вперед: «Смотри, там, где блещет солнце — остров».

Остров — огромный, обнаженный базальтовый утес — оказался первым из тысяч таких же бесплодных скал, изъязвивших поверхность моря подобно россыпи черных грибов. Здесь водились бесчисленные стаи летучих морских хищников, еще не встречавшихся Рейту. Каждая тварь представляла собой бороду свисающих, как у медузы, розовых щупалец, поддерживаемую в воздухе четырьмя быстро вибрирующими крыльями, производившими шмелиное гудение. Щупальца окружали центральный хобот с большим выпуклым глазом на конце. Существа эти шныряли вверх и вниз, внезапно замирая неподвижно, падали на воду, погружая щупальца и хобот, и ту же взлетали, унося мелких корчащихся морских животных. Порой они случайно зависали над палубой фелуки — тогда матросы в ужасе убегали и прятались в баковой надстройке.

Шкипер, тоже вышедший на носовую палубу, презрительно усмехнулся: «Они верят, что это кишки и глаза утонувших моряков. Мы плывем по проливу Смерти. Острова называют Зубами Смерти».

«Как вы находите безопасный путь ночью?»

«Никогда не лавирую здесь ночью, — возразил капитан. — В проливе Смерти и днем легко налететь на скалу. Вокруг утесов — сотни затонувших кораблей, подводные поля белеющих костей. Замечаете тень далеко впереди? Кислован! Завтра будем в Казаине».

Ближе к вечеру длинные полосы перистых облаков растянулись по небу, ветер принялся стонать в парусах. Капитан осторожно подвел «Ньиахар» к ноздреватой черной стене утеса покрупнее — ближе, медленнее, еще ближе, пока бушприт почти не коснулся влажного камня — и здесь, в полузащищенной от ветра тени, бросил якорь. Ураганные порывы перекликались в скалах многоголосыми визгами, холмы воды таранили острые камни, шапки пены вскипали, растекаясь медленными ручейками. Море ревело и бушевало, «Ньиахар» раскачивался во все стороны, толчками дергая за якорную цепь, как зверь, попавшийся в капкан.

С наступлением темноты ветер исчез. Долго еще море вздымалось и опускалось, волнуемое тяжелыми воспоминаниями, но на рассвете Зубы Смерти безмолвно торчали из зеркальных вод, как древние монументы по пояс в коричневом стекле. За ними высились смутные очертания континента.

Преодолев пролив Смерти на электроструйной тяге, в полдень «Ньиахар» зашел в устье длинного узкого залива и через несколько часов встал у причала в Казаине.

На пристани, разглядывая фелуку, задержались два дирдирмена высокой касты — пожалуй, даже безупречные. Молодые и тщеславные, они носили веера фальшивых блестящих антенн приподнятыми выше обычного. У Рейта замерло сердце — он решил, что их прислали его арестовать. Не приготовившись к такому повороту событий, он ждал, взмокнув от страха. Но долговязые лысые мутанты оказались всего лишь зеваками — оба удалились размашистыми шагами в направлении поселения дирдиров, рощи игольчатых шпилей в глубине залива.

Приезжих не подвергали никаким формальностям. Рейт и Сеитикс вынесли пожитки на набережную и беспрепятственно прошли на станцию автофургонов. Большая восьмиколесная машина отправлялась по дороге, пересекавшей наискось полуостров Хаулк. Рейт заказал самую удобную из свободных кают — небольшое отделение с двумя гамаками на третьем ярусе, куда нужно было подниматься по лестнице с задней площадки.

Через час автофургон выехал из Казаина, переваливаясь в каменных колеях. Первое время дорога карабкалась на прибрежное нагорье — открылся широкий вид на пролив Смерти и его Зубы. В восьми километрах к северу машина перевалила через гряду скалистых холмов. Весь оставшийся день автофургон громыхал вдоль полей бобовой лозы, через рощи призрачно-белых страшноцветов, мимо редких поселков.

За два часа до захода солнца машина остановилась у одинокого постоялого двора, где сорок три пассажира отужинали. Примерно половина попутчиков относилась, по-видимому, к расе серокожих, племенную принадлежность других Рейт не мог определить с уверенностью. Двое могли быть степными кочевниками из Котана, еще пятеро ехали, вероятно, с Зашанских островов. Пара желтокожих женщин в хламидах из черной чешуи, скорее всего, относилась к болотному племени с северных берегов Второго моря. Группы людей разного происхождения старались как можно меньше замечать друг друга. Пассажиры ели быстро и сразу возвращались на свои места в автофургоне. Рейт понимал, однако, что взаимное отчуждение тшайских иммигрантов было напускным. Все они прекрасно знали, с кем имеют дело и чего следует ожидать друг от друга, маневрируя в лабиринте расовых сочетаний с инстинктивным автоматизмом, Рейту недоступным.

Рано утром, еще до рассвета, фургон отправился дальше. Карина 4269 взошла, когда они выехали на центральное плато — огромную саванну, поросшую кустами латунницы и редкими висельными деревьями, расцвеченную буграми грибных колоний и пятнами гарпун-травы.

Так прошло пять дней. Рейт почти не замечал пути, снедаемый растущей тревогой. В Убежищах, на барже, плывшей по бесконечному подземному каналу, на берегу Первого моря, в Урманке и даже на борту «Ньиахара» в нем преобладало спокойствие отчаяния. Теперь шансы на успех снова повысились — тем ужаснее была мысль о поражении. Он надеялся, он холодел от недобрых предчувствий, он мысленно умолял фургон ехать быстрее, он боялся представить себе, что его ждет в старом складе на солончаковой пустоши у окраины Сивише. Сеитикс, чувствуя его напряжение или, может быть, отягощенная собственными опасениями, замкнулась в себе и практически не обращала внимания на открывающиеся пейзажи.

По центральному плато, вниз среди оползней гранитного крошева, мимо полей, возделываемых семьями необщительных серокожих фермеров, вперед и вперед катился тяжелый автофургон. Появились признаки присутствия дирдиров — серая столовая гора, утыканная, как подушка для булавок, лиловыми и алыми башнями над долиной в глубоком разломе, окаймленной неприступными каменными стенами и служившей дирдирам охотничьим заказником. На шестой день показалась горная гряда — тыльные склоны длинной вереницы отвесных скал, обращенных к Хейху и Сивише. Всю ночь автофургон трясся по пыльной дороге под стражей голубой и розовой лун.