Туарег. Золотое проклятие
Шрифт:
В тот вечер мужчины должны были быть втроем… Втроем бы вкусили трапезу, втроем бы запили съеденное ароматным марокканским чаем с травами… Вот только одним из видов этих трав была бы чемерица… У двоих из присутствующих отравление бы привело к немедленной смерти, при том, с неясным генезисом, так как яд чемерицы почти не определяется в крови… У третьего- лишь к легкому недомоганию – его организм был уже устойчив к этому яду…
Так вот, то, что Луэй в тот день организовал штурм дворца, так называемый переворот, в результате которого были заключены под стражу Белькасем и Кадаф, было не попыткой госпереворота, а стремлением сына переиграть свою мать, спутать ее карты, не допустить гибели отца и брата, согласно ее заговору…
–Все это безосновательная клевета,– скривила в презрительной усмешке лицо Ваад, пытаясь перекричать возмущенно-ошарашенную толпу, – глупая девчонка, берущая на себя больше, чем нужно…
Иштар нервно сглотнула. Она усиленно делала все, чтобы не смотреть ни на Белькасема, ни на Луэйя… Но исходящая от них противоречивая энергетика эмоций и без того почти сбивала с ног…
–Этим я Вас так и раздрожала с самого начала, да? Поэтому Вы наняли Мутриба обманом выманить меня из Дубая и перевезти в Марокко? Какая судьба ждала меня там? Тоже смерть? Или попытка мною шантажировать сына, чтобы он в обмен на мою жизнь все-таки довершил начатое Вами дело и убил-таки отца и брата? Или может выставили бы меня на торги, а? Мы ведь обе теперь знаем, о чем речь…
–Что… Что ты такое несёшь?– Ваад встала, направляя на Иштар самый разгневанный из всех своих взглядов.
Глава 28
– Я долго думала о том, кто мог знать слова, которые сказал мне этот мужчина, Мутриб, заставив бросить все и ехать за ним… Подозревала всех… честно… даже свою лучшую подругу, хоть и знала, что она… слишком привязана к нашей семье, чтобы предать… Паззл сошелся… -Иштар, наконец, перевела глаза на Луэйя,– помнишь, как ты говорил, что преступники попадаются на самых незначительных вещах… Так вот, твоя мать попалась на детали, которую бы не приметили даже самые зоркие, дальновидные следователи… Потому что они мужчины… Великие мужчины… Умы… Сила… Зато женщина заметила… Всего лишь женщина… Я помню день, когда встреча со свекровью оставила у меня крайне странное впечатление… Я в очередной раз увидела ее близко и никак не могла понять, что же меня так шокировало… Дело было в пластике… Ее скулы… Они были какими-то гипертрофированными, вычурными… То же самое с подбородком… Брови… Словно натянуты на скальп… Я тогда задалась вопросом, почему пластика сделана так плохо и неудачно при всех возможностях Ваад- у нее ведь все деньги мира… Но главное- я точно помнила ее несколькими днями раньше и несколькими днями позже… Этих уродливых изменений на лице не было… Конечно, всегда можно сослаться на качество макияжа, отечность, просто неудачный ракурс… И все равно, какое-то странное, неприятное щемящее чувство недосказанности меня не оставляло… Словно какое-то дежа вю… Никак не могла понять, что же так коробило меня в ее облике тогда, что цепляло глаз всякий раз при встрече, словно заноза кожу… А потом я поняла… Глаза… Я уже видела ее глаза раньше, еще до замужества… Недобрые, жестокие… Не зря говорят, что глаза-зеркало души… Дело в том, что взгляд очень тяжело поменять… даже если операцией трансформируешь форму глаз, выражение остается… Это то, с чем мы рождаемся и с чем умираем… Это Ваад изменить не смогла, ни за счет денег, ни за счет своей мастерской игры… Аль-Минна, можно к Вам так обращаться?… Интересно исполнять две роли, да?
–Какая Аль-Минна?– теперь женщина смеялась, глядя на Иштар. Заливисто, зло…– какая пластика? Пусть проверит, кто пожелает… У меня нет никакой пластики…
–Это правда… Пластики у Вас нет… Я даже списалась с экспертами по хирургии- они провели анализ Ваших фото и подтвердили это. Подкупила Вашего косметолога, который, правда, рассказал мне, что хоть для своего возраста у Вас очень хорошо сохранившееся лицо, проблема комедогенности постоянно дает о себе знать… Простите, но едва ли в Вашем возрасте речь может идти о проблемной коже… Я специально уточнила у врача- он сказал, что кожа Ваша нежирная… Жирная кожа напрямую связана с женскими гормонами, просто с определенными годами вся эта эндокринная схема начинает работать иначе, не провоцируя, как правило, забивание пор… А врач сказал, что ощущение, словно на Вас бывает «очень тяжелая косметика»… То есть грим, Ваад. Вот что это такое. Вы искусно пользуетесь гримом, чтобы жить двумя жизнями… Многие знают, что искусный грим может до неузнаваемости поменять черты лица человека… Прибавить или, наоборот, забрать его годы… Изменить мимику и манеры… В тот день, когда Вы приехали ко мне, не успели ликвидировать грим а может, наоборот, только его наложили… Я помню нашу встречу… Она была несколько поспешной. Рукийя настучала Вам о том, что я активно подключилась к делам наследника престола и это вывело Вас из себя… Вам не терпелось посадить на место наглую молодую выскочку, да? Иначе бы для чего натравлять на свою новоявленную невестку тигрицу…
–Мама, о чем говорит Иштар? Ты натравила на нее Афину?-послышался сдавленный голос Луэйя.
Ваад лишь скривила губы.
–А тогда, когда Вы пришли в поселение к Лунье, на Вас тоже был грим? Именно поэтому она Вас не узнала? Так Вы и смогли сделать то, что сделали?
В зале висела гробовая тишина. Все теперь попросту смотрели попеременно то на Иштар, то на Ваад. Таша буквально задыхалась от эмоций, но все-таки продолжала, со всей силы вцепившись в деревянные края трибуны, чтобы не упасть… Впереди было самое важное…
Зал снова зашептал, на этот раз испуганно. Когда Таша подняла глаза на вход, увидела в дверях Кадафа и вздрогнула… Ваад тоже заметила мужа. Казалось, в тот момент, когда их взгляды пересеклись, она вернула себе привычную грацию и величественную осанку.
–Прошу внимания!-раздался в дверях авторитарный мужской голос,– Я обращаюсь к залу и присутствующим… Как вы понимаете, ситуация с расследованием несколько вышла из-под контроля. Слова моей невестки стали для нас совершенной неожиданностью, и кардинальным образом меняют многие вещи… Поэтому я требую у суда экстренно прервать заседание, предоставив нам возможность продолжить общение в более тесном кругу до прояснения ряда моментов, а собравшуюся публику прошу о понимании…
–Это еще не всё… -осмелилась перебить его Иштар…– раз уж сегодня день откровений, разоблачений и признаний, то, пока все не разошлись, я тоже скажу правду…
Вдох полной грудью. Руки в кулак до побеления костяшек пальцев… Она скажет… Она сделает это… Это только ее вина… Она готова нести за нее наказание…
–Ваша честь, дело в том, что я…
–Я даю тебе развод!– его громкий голос рассек воздушное пространство, остановив Ташу на полуслове.-Талак, талак, талак…-сказал быстро Луэй, заставив зал взорваться очередными возгласами.
Иштар открыла рот в немом удивлении… Не этого она ожидала… Не сейчас, когда…
– Теперь вы слышали и видели все, чтобы обсуждать это до конца дней и пересказывать своим родственникам….-недовольно проговорил Кадаф,– больше здесь не будет открытий и признаний… Дальше за дело возьмутся профессионалы… А теперь просьба покинуть помещение…
Не прошло и минуты, как трибуны опустели. Смылись все- и простые зрители, и присяжные, и судьи. Кто-то спешил побыстрее разнести сплетни, кто-то старался оказаться как можно побыстрее подальше от этого места, мало ли чем все могло закончиться… На своих местах остались только Иштар, Ваад, Луэй и Белькасем. Рассекая гулким эхом высокие своды старинного зала, правитель Марокко решительной походкой прошел вглубь зала и занял место среди собравшихся…
– Браво, Иштар. Какая дедуктивная работа. И тем не менее, когда я делал этот суд публичным, я не имел ввиду, что ты расскажешь им… такие вещи…-с упреком посмотрел на девушку мужчина?-ты могла бы не вываливать все это на суд общественности, раз узнала такие вещи… Оставить это внутри семьи.
Девушка ответила на его строгий взгляд не менее сильным, решительным своим.
– Как оказалось на практике, голос женщин в них редко бывает услышан… Я сделала эти тайны публичными, потому что должна Луэйю… При всем том непростом, что у нас было, он не заслуживает тянуть на себе пожизненно бремя убийцы и преступника… Даже несмотря на то, что с самого начала мы все понимали, что Вы никогда не убьете сына, что все это бутафория для толпы…
Взгляды Иштар и Луэйя снова пересеклись. Девушка опять обратилась к мужу…
– Я знаю, зачем ты убил Мутриба, Луэй… Ты защищал меня… Когда он пытался оправдаться перед тобой, сказав, что все это было приказом твоей матери, ты выстрелил… Да, сейчас я понимаю, что именно эти слова он ведь и не успел договорить, ты оборвал его на полуслове… Конечно, как ни крути, это убийство человека, но… Я изучила личность Мутриба… На его совести десятки жизней… И тем не менее, наши семьи принимали его у себя дома… Лишнее доказательство того, как жесток и неоднозначен наш мир…
–Не только наш мир, Иштар. Мир политики грязный и жестокий, какой бы внешне миролюбивой и демократичной ни казалась страна на международной арене или даже для простых людей- ее граждан в повседневной жизни…-заметил Кадаф,– Луэй, это правда? Прошу тебя честно ответить на этот вопрос…
–На тот момент я не знал, чего ожидать от матери… Она ненавидела Иштар… И действительно винила ее во всех грехах и злоключениях…– хрипло ответил Луэй.-Мне было важно спрятать её… Даже несмотря на то, что я был ужасно зол из-за всего того, что она натворила как моя жена… С этим я должен был разобраться сам…