Туарег. Золотое проклятие
Шрифт:
–Ненавижу тебя, маленькая сучка!
– закричала в сердцах Ваад,– белая шармута! Это ты отравила мозги моего сына! У него было бы всё! А ты лишила его всего!
–Замолчи, мама!-громко закричал Луэй,– расскажи лучше, при чем здесь Лунья? Что имела в виду Иштар? Я хочу услышать эту историю от тебя, не от нее… Что еще ужасного ты совершила или собиралась совершить, что я не знал…
Ваад усмехнулась… На этот раз печально, обреченно. Как серьезный противник, признавший свой проигрыш, но при этом ни на секунду не усомнившийся в собственной правоте… Подошла к сыну, протянула руку через решетку. Никто не пытался ее остановить в этот момент…
–Я плохая, Луэй… Только ты всегда и думал, что я хорошая… Только ты меня и любил… А я… не смогла довести дело до конца и подарить тебе трон… И сейчас… Ты меня так защищал, так прикрывал все мои выходки, а во мне смелости не хватило во всем признаться, пока эта твоя «жена» не облила меня грязью при всех… Одно хорошо, мальчик мой, тебе не удастся больше носить на себе не свою вину… Люблю тебя… Только тебя и люблю…
Она повернулась в сторону Кадафа, подняла подбородок и произнесла.
– Ты желаешь слышать правду, Кадаф? Что ж, я готова тебе ее рассказать… Только знай, прежде, чем обвинять меня во всех грехах на свете, загляни в свою душу и ответь на вопрос- действительно ли ты сам безвинен? Или же ты столь же виноват, как и я…
Женщина выдохнула, собираясь с мыслями, и начала свою историю…
–Все началось много-много лет назад… Мой отец, правитель государства, был женат на бедуинке, моей матери… Это был хороший политический ход, хороший брак, правильный в ситуации, когда нужно удерживать десятки разных народов, ведущий и кочевой, и оседлый образы жизни, под одной властью… Бедуины были в наибольшей степени близки людям побережья, они тяготели к городу, он не пугал их, но в то же время, они понимали пустыню и знали ее законы… И все же, это были не туареги, чей нрав и традиции никак не вписывался в наше понимание… Мало кто знал во дворце, что моей бабкой была шаввафа… Гадалка и знахарка, к которой нередко захаживали даже самые известные и богатые посетители с надеждой заглянуть в будущее… Отец тоже не пренебрегал ее советами, частенько ища ответа на тот или иной вопрос… Не знаю, реально ли она что-то видела, или просто обладала талантами раскусывать людей перед собой и говорить им то, что тем хотелось или, наоборот, не хотелось услышать… Так или иначе, в один из таких дней, когда мне был семнадцатый год, к ней пришел ты, Кадаф…– Ваад слегка улыбнулась… Ее глаза заблестели. Казалось, она всеми мыслями и чувствами была там, далеко…– Я любила подсматривать за тем, как работала бабушка… Она сама разрешала мне это делать, говорила, что так я могу перенять ее навыки… Помню тот день… Ты ведь тоже не стал исключением- жаждущий власти решил попытать будущее… Ты был красив, молод, самоуверен… Мечта любой… Она читала твою судьбу, а я впитывала каждое ее слово, как губка… И отчаянно надеялась услышать в этом предсказании хоть слово о себе… Мне сразу представилось, как счастлива я могу быть в твоих объятиях… Скольких детей тебе рожу… Как буду тебя любить…
Ты ушел… А я стала изнывать в муках тоски… Первая любовь… Бабушка это, конечно же, заметила… Улыбнулась как-то многозначительно… И сказала, что поможет… Только нужно немного подождать, когда придет мое время… А до этого момента я не должна с ней о тебе говорить… Я ждала… Верила… Отчаянно собирала о тебе по крупицам информацию… Узнала, что ты женился на девке из туарегов, что стал еще богаче, что у тебя родился сын… Когда моя тоска стала отчаянной и безнадежной, бабушка снова о тебе заговорила. Сама… Тогда-то и созрел план… Я только горько плакала в ответ, говоря ей, что ты любишь другую и никогда не сможешь быть со мной, на что она лишь смеялась, умиляясь тому, какой маленькой и наивной я все еще была- «Он слишком тщеславен, чтобы отказаться от такого предложения», говорила она,– «его женщина туарега уже достаточно долго греет его постель, чтобы он успел от нее устать… Никто и никогда не откажется от молодой и невинной невесты, если она к тому же еще и дочь правителя… Это не ты его недостойна, девочка моя. Это он только сейчас стал тебя достоен… Я все ждала и смотрела, станет ли он тем, кто будет способен занять место твоего отца… Сейчас я вижу, что достоен…» Стоит ли мне напоминать тебе, Кадаф, что ты принял предложение отца без особых колебаний… Мы поженились…-Ваад засмеялась,– обычно сказки на этом заканчиваются… Это вроде как такой «хэппи энд»… Счастливый конец… Никто никогда не говорит о том, что дальше начинается суровая реальность… Твоего равнодушия, измен, пренебрежения… Ты с самого первого дня не дал мне ни единого шанса, муж… Меня для тебя просто не было… Мебель в твоем кабинете тебе и то была важнее и ценнее, потому что тебе было важно проводить там сутками в комфорте… Зато Лунья… Это туарегская сука продолжала крутить тобой, даже когда ушла, даже на расстоянии… Из пустыни… Тебя все равно туда тянуло, как магнитом…
–Там был мой сын…-пустым голосом ответил Кадаф еле слышно.
–Меня всегда смешит, когда мужчина прикрывается детьми… Враньё… -выплюнула презрительно она в ответ,– Никакие дети не удержат и не привяжут мужчину… Он любит своих детей до тех пор, пока любит женщину, от которой они родились… Луэйя ты никогда не любил… Мальчик это прекрасно чувствовал, с самого рождения…
–Не смей, Ваад,– снова перебил злобно ее Кадаф,– не вплетай сюда Луэйя еще больше… Лучше вернись к основной теме и продолжай…
Ваад сглотнула.
– Шаввафа помогла мне придумать решение… На тот момент я уже знала, кто твой враг, а кто друг… Знала про проклятие золота… Знала про презрение туарегов к золоту… Картинка сложилась сама собой… Я выждала момент, когда Белькасема не будет в лагере… Мне не хотелось убивать мальчика, он был безвинен… Тогда еще был безвинен… Лу его любил… Конечно, устраивать вооруженное нападение было самоубийством… Да и много крови… Не по-женски это было… Мы решили поступить иначе… Бабушка ведала травами… Она мне и подсказала про чемерицу… Мои люди отравили колодец возле поселения… Все в пустыне знали- от колодцев зависит жизнь лагеря… Нет колодца- нет жизни…А если вода отравленная- конец предначертан…
Они умерли почти сразу… Все… Не пострадали только те, кто не был в поселении в этот момент… Поскольку яд чемерицы быстро улетучивается, уже на следующий день вода в колодце не была отравой… Чтобы повести тебя по ложному следу, Кадаф, и заставить мучиться угрызениями совести, я приказала облить тела бензином, поджечь их и засыпать золотыми монетами… Вот в сущности и вся история… Поджег тел должен был скрыть факт того, что борьбы не было, он по сути скрыл всё… Что там поймешь, как разберешься…
В комнате висела гробовая тишина. Во время всего рассказа Иштар и Туарег не сводили глаз друг с друга. Таша понимала, здесь и сейчас ее взгляд был нужен ему, как вода… Он падал, слыша шокирующую правду, острую, как пики скал там, внизу, у самого дна, а она не давала ему разбиться о них, не давала разбиться о правду…
Кадаф сорвался с места, как вихрь, подошел к Ваад и со всей силы залепил ей пощечину…
–Сука… Какая же ты сука…-шипел он, хватая женщину за горло, но Белькасем успеть обездвижить его…
–Поздно, отец… Успокойся… Слишком поздно… -шептал он ему на ухо, пытаясь утихомирить…,– отпусти ее Лунью… Всё кончено… Всё кончено…
Понадобилось еще несколько минут, чтобы правитель окончательно пришел в себя. Ваад увели. За ней сразу ушел и Кадаф, слишком обескураженный услышанным. Ему только предстояло все переосмыслить…
Глава 29
В комнате остались Иштар, Лу и Белькасем… Охранник, лязгая ключами, освободил Луэйя, но попросил его оставаться в зале до тех пор, пока не будут даны другие указания. Он все еще оставался подследственным. Кадаф должен был принять свое решение…
Опять повисло предельное напряжение. Таша сжалась… Когда в последний раз они расстались, тоже были втроем-она и два брата, навсегда разделенные и объединенные одновременно страшной, беспощадной правдой…
–Как ты догадалась про мать?-глухо спросил Белькасем.
–Читала все эти недели… Изучала историю туарегов…-их взгляды на мгновение пересеклись, остро, многозначительно,– И знаешь, что странно… Я не увидела там страха перед золотом… Только пренебрежение… Твой народ говорит так- верблюд перевозит золото, но ест колючки… Туареги не боятся золота. Они просто его презирают… Гибель целой деревни точно не была внутренними разборками между племенами… Там было что-то личное… Очень личное… Враги Кадафа не могли знать таких нюансов, как, например, предсказание шаввафы, что проклятие золота настигнет твоего отца… Плюс они бы скорее убили сына, чем бывшую жену, желая ему отомстить… Здесь чувствовалась рука женщины, обиженной женщины, доведенной до отчаяния… Я стала пробивать данные про семью Ваад… И узнала про связь с бедуинами, про знахарку-бабку… В узких кругах такие вещи известны, а вот в официальной биографии Ваад- усиленно подчищались… Эти же факты мне помогли выйти и на Аль-Минну… Она сама мне хвасталась своей безнаказанностью и связями во власти, когда схватила после гонок… Более того, она действительно была слишком информирована для простой преступницы из пустыни… Сначала я думала, что она тоже играет под дудку Ваад… А потом вспомнила ее глаза и этот ужасный грим на матери Луэйя… Вот все и сошлось… Это ты знал, Луэй? Знал про Аль-Минну?
–Про это знал…– сказал он хриплым голосом,– мать говорила, что пустыня-серпентарий, чтобы понять который нужно самому стать змеей… Так она, якобы, контролировала настроения среди населения Сахары… Именно она помогала мне получать информацию по Туарегу долгие месяцы… Пока я еще не знал, что Туарег- это ты… Как и она не знала… Никто не знал… Пустыня хорошо скрывала твой лик, а может это тагельсмуст цвета индиго… Никто и никогда не может знать, кто скрывается там, за покрывалом…
–Только сердце женщины…– тихо ответила Иштар…