Чтение онлайн

— Мы спали вальтом и под разными одеялами! — захохотала Вероника. — Это не считается! Я предложила тебе занять мою кровать, а сама хотела лечь на полу. Ты сам отказался!

— Я потом всю ночь об этом жалел и жаловался Роэлю, что ты закидываешь на меня ноги. Я даже сфоткал ему твой плюшевый носок с ламой, который лежал в районе моей ключицы!

Жизнь явно начала налаживаться, и вечером следующего дня Вероника уже с куда большей охотой отправилась на встречу с Игорем. Даже несмотря на то, что он не особо ей нравился, она настроила себя на положительный лад и теперь намеревалась хорошо провести время.

Фильм был не особо интересный и совсем не страшный, но Веронике все равно было весело. Для себя она отметила, что Игорь ни разу не позволил себе лишнего. Этим он разительно отличался от всех других парней, с которыми ей доводилось ходить в кино. Фактически, он ни разу не попытался дотронуться даже до ее руки, хотя было видно, что ему очень хочется.

После фильма он предложил прогуляться до парка. У Вероники имелись некоторые подозрения, что это будет самая скучная дорога в парк в ее жизни, но она все равно согласилась. К счастью, жалеть об этом ей не пришлось. Как оказалось, Игорь, которому ты не нравишься, и Игорь, который испытывает к тебе симпатию — это два совершенно разных человека. Заинтересованный Игорь был само обаяние, и нравился Веронике куда больше, чем его прежняя равнодушная версия.

По дороге в парк он рассказал ей, что, когда ему было четыре года, дядя нарядил его на детский утренник в костюм Фредди Крюгера. Это был его родной дядя Джамбулат, брат маминой сестры. Сами родители Игоря не смогли присутствовать на утреннике, потому что им по каким-то причинам срочно пришлось улететь к родственникам в другой город.

— Все остальные дети были в костюмах зверей, мушкетеров или с картонными коронами на голове, а я — в старом дедушкином дачном свитере и с когтями из фольги на руках, которые не держали форму и больше напоминали щупальца осьминога, чем лезвия. Свитер был велик мне настолько, что волочился по полу, когда я шел. Надо мной все смеялись. Но самым ужасным было то, что в конце утренника мне еще предстояло участвовать в конкурсе на лучший костюм. Когда мне пришлось идти через весь зал, демонстрируя свой наряд, все родители покатывались со смеху. Особенно весело всем становилось, когда я спотыкался об свой свитер. А громче всех смеялся дядя Джамбулат.

Когда Игорь рассказывал эту историю, он очень забавно фыркал, как будто вот-вот засмеется. Вероника не знала, что смешит ее больше: сама история или это его фырканье, но она хохотала без умолку. До этого момента она вообще ни разу не видела Игоря таким. Сейчас он вел себя, как совершенно обычный подросток. Это было для нее непривычно, но его новое амплуа определенно ей нравилось.

На входе в парк Игорь купил им мороженое, и они медленно двинулись вперед по центральной аллее. Погода стояла по-летнему жаркая и почти безветренная, поэтому в парке было полно народу. Отовсюду звучала музыка, вовсю работали разные аттракционы. Когда у Вероники еще оставалось больше половины мороженого, Игорь уже доел свое и принялся задавать ей разные вопросы. Ему хотелось знать буквально все: какую музыку она слушает, какие у нее любимые фильмы и книги, когда она впервые решила, что хочет посещать дополнительные занятия по физике, куда планирует поступать после школы, как любит проводить свободное время и занимается ли каким-нибудь видом спорта. Когда она ответила на большинство вопросов, оказалось, что у них довольно много общего. Причем, это касалось почти всего.

Вероника уже знала, что Игорь — большой поклонник Звездных Войн и слушает музыку примерно той же направленности, что и она. Помимо этого, он тоже любил книги Толкина, с ума сходил по астрофизике и жить не мог без сладкого. Причем, на сладости у них были почти одинаковые вкусы. Во многом совпадали не только их пристрастия, но и антипатии. К примеру, Игорь тоже терпеть не мог русский рок, КВН, фильмы про Человека-паука и шоколад с фруктовыми начинками. Все это наводило на мысль, что он, должно быть, парень под номером «шесть» из гадания Цветаны Аметистовны. Тот самый, с которым все может получиться как нельзя лучше.

Они вышли к небольшому озеру, где плавала мама утка с утятами, и присели на лавочку неподалеку. Вероника решила, что пришло время расспросить Игоря о его жизни. Кроме его интересов, она практически ничего о нем не знала.

— Слушай, а как ты вообще начал заниматься борьбой? — спросила она. — Просто за весь наш разговор ты ни разу об этом не упомянул… Это странно, ведь, судя по твоей физической подготовке, занимаешься ты часто.

— Борьбой я занимаюсь, только когда приезжаю к родственникам в Махачкалу. Там по-другому нельзя. — Он пожал плечами и слегка улыбнулся. — А физическая подготовка оттого, что я часто хожу в зал. Почти каждый день. Это меня успокаивает. Можно сказать, привычка с детства.

— Получается, ты с детства ходишь в качалку??

— Получается, так. И это тоже благодаря родственникам из Дагестана. Вообще изначально все началось с борьбы, но там долгая история…

Вероника посмотрела на него исподлобья:

— А я никуда не тороплюсь.

Игорь поведал, что до своего шестилетия вообще ни разу не бывал на родине матери, чьи многочисленные родственники жили в трех разных домах в поселке где-то под Махачкалой. Когда ему исполнилось шесть, родители впервые привезли его в Дагестан, где он пробыл все лето и впоследствии стал проводить все свои летние каникулы. Он гостил в самом большом доме из трех, где все мужчины занимались единоборствами. В основном, это было боевое самбо, но там присутствовали также элементы греко-римской и вольной борьбы, рукопашного боя и даже бразильского джиу-джитсу. А хозяин дома, который приходился Игорю дедом, вообще владел спортивным клубом, в котором тренировались местные бойцы.

Не успел Игорь нормально познакомиться с дагестанскими родственниками, как тут же был вовлечен в занятия борьбой. С ним боролись все: начиная от ровесников и заканчивая пожилыми мужчинами. Но, независимо от того, кто с ним боролся, все сводилось к одному: его обездвиживали, держали так какое-то время, а затем отпускали. По сути, его не били, но к концу первой недели все его тело нещадно болело. Сколько бы он ни просил оставить его в покое, все только махали рукой, мол, привыкай быть мужчиной.

В каждом доме жило множество детей разных возрастов, которые так или иначе приходились Игорю родней. Девочки обычно помогали матерям по хозяйству, мальчики же в основном выполняли мелкие поручения, а в остальное время играли на улице. Все их игры сводились к тому, чтобы побороть друг друга.

— Это происходило постоянно, а главное — везде, — пояснил Игорь. — Боролись все и, где бы ты ни находился, этого никак нельзя было избежать. Единственным безопасным местом я считал мечеть, но там нельзя было прятаться, когда тебе того захочется. Я быстро понял, что выбора у меня особо нет, и либо я начну заниматься вместе со всеми, либо мне до конца лета лежать лицом в траве с заломленными за спину руками, пока другие дети отрабатывают на мне свои приемы. Короче, под конец лета меня уже не могли повалить в партер просто ради развлечения. По крайней мере, ровесники. — Он улыбнулся, продемонстрировав свои классные, по мнению Вероники, клыки. — Правда, к следующему лету я сильно подотстал, и все продолжилось по новой. Мне пришлось учиться с удвоенной силой, чтобы догнать остальных по уровню. И так каждое лето. В общем, борьба — мое вынужденное хобби.

— Это мне знакомо, — сказала Вероника. — Когда мне было пять, родители отдали меня на бальные танцы. Я не хотела идти туда с самого начала, но они уверяли, что со временем мне понравится. Так вот: мне не понравилось ни первое, ни третье, ни уж тем более пятое занятие, а на десятом я вообще вконец возненавидела парные танцы. Поскольку мое мнение в этом вопросе вообще никак не учитывалось, и меня продолжали водить в ДК, я решила, что раз они не хотят по-хорошему, то и я не стану больше сдерживаться. Я слушала, что говорит преподаватель, и делала все наоборот. Если он говорил двигаться по часовой стрелке, я двигалась против. Если нужно было ставить ногу на носок, я ставила на пятку. А когда в конце занятия все пары танцевали разученные движения, я танцевала что-то свое, взятое из головы. Мальчик, который был со мной в паре, постоянно называл меня дурой и жаловался на меня хореографу. По-моему, хореограф был с ним солидарен, потому что, спустя пару таких занятий, он посоветовал моим родителям отдать меня в какую-нибудь другую секцию. Короче, я тебя понимаю. Понимаю и оттого сочувствую. Делать то, к чему совсем не лежит душа — сущая пытка.

— Судя по твоему рассказу, борьба нравится мне куда больше, чем тебе — танцы. — Он улыбнулся. — Это не совсем мое, но, знаешь, я даже рад, что все так вышло. Занятия борьбой дисциплинируют и учат мыслить ясно в любой ситуации. Даже в те моменты, когда тебе бывает страшно, страх уже никак не влияет на качество твоих решений. Он просто есть и все. Ты его ощущаешь, но все равно готов идти до конца, если нужно. Это все уже пригодилось мне в жизни и, уверен, пригодится еще не раз.

— А, так вот, почему ты такой!