Чтение онлайн

— Если бы он хотел совершить необдуманный поступок, он бы вообще не стал ни о чем тебя предупреждать. Разве дети предупреждают родителей, что собираются как следует развлечься в их отсутствие? Конечно, нет.

— Да, да, ты права. Права. Просто не могу перестать волноваться. По телевизору столько ужасов показывают… Знаешь все эти передачи, когда девочки беременеют в пятнадцать лет? Только этого не хватало…

Костя решительно ничего не понимал, но с каждой новой репликой ситуация начинала проясняться.

— Витя у тебя взрослый и ответственный мальчик, — увещевала мать. — Он знает, что делает. Иначе не стал бы говорить, что после вашего отъезда пойдет ночевать к той девочке. Промолчал бы и все. Вы — за порог, а он — вразнос. Но раз он честно рассказывает о своих планах, ему стоит верить. Наташ, вы с Туаном воспитали прекрасного сына.

Витина мать заметно повеселела:

— Слушай, а ведь верно… Если бы не твои слова, я бы точно сказала Туану, что к черту этот дом отдыха. Мне проще сидеть дома все выходные. Лишь бы не нервничать. Но ты, кажется, убедила меня, что волноваться не о чем. Тем более, Витя сразу признался, что хотел позвать Веронику к нам, но ее не отпустила тетя, и потому он сам идет к ним. Зачем бы ему такое придумывать? Девочка могла соврать, что идет ночевать к подруге, а сама отправилась бы к нам домой, пока мы в отъезде. Но ведь они не стали так делать. Вместо этого собираются ночевать в одной квартире под присмотром взрослого, как вполне благоразумные дети. Вот вроде все просто и логично, но я из-за нервов вообще ничего не соображала. Лида, спасибо тебе. Ты всегда была мудрее меня.

— Если бы я была мудрее, я бы воспитала своего Костю таким же, как вы Витю. Но я не справилась. Я не справилась, Наташ. — Костя услышал тихие всхлипы. — Мой сын растет монстром. И сколько я ни пыталась, он не желает идти на контакт. Сам себе на уме. Вечно увиливает от вопросов, обманывает… И вроде после школы он сразу идет домой, нигде не шатается, от его одежды не пахнет сигаретами, а в дневнике — одни пятерки, но знаешь, я почему-то его боюсь. Мона вообще скулит каждый раз, когда он подходит ее погладить. Она добрая собака, ласковая, ко всем тянется, а его боится, как огня. Животные же чувствуют, кто плохой, а кто нет… Вот для нее мой Костя плохой. И я ее понимаю. Он всегда смотрит так недобро, как будто замышляет подлость. У него будто черная душа. Наташ, я правда боюсь. И с каждым годом этот страх все сильнее. Когда Костя был помладше, я еще как-то могла его контролировать, учить чему-то хорошему… А сейчас он просто меня не слышит, с какой стороны к нему ни подойди. Он ведь уже не ребенок, почти мужчина. Как же его заставишь? Для него один авторитет — Паша. Отца он всегда слушает очень внимательно. Меня они в свои разговоры не посвящают. Я в этом доме второй сорт, и всегда им была. Знаешь, Наташ, я, наверное, созрела до развода. Я больше так не…

— Тихо, Лида, тихо! Не по телефону! Это слишком опасно. Так. Послушай меня: когда мы с Туаном вернемся, приедешь к нам. Вместе мы составим план действий. Ты приняла правильное решение. Я давно говорила, что тебе нужно с ним разводиться. Мы тебе поможем вырваться из всего этого, обещаю. Но пока старайся не подавать вида. Ни Паша, ни Костя не должны ни о чем подозревать. Будь предельно осторожна! Лида, дорогая, ты поняла меня?

— Да, Наташ, да, поняла… — Костя услышал, что его мать снова начала всхлипывать. — Я бы уже давно от него ушла, но мой сын… Паша его мне не отдаст. Никогда. Что же будет с моим Костей? Что с ним будет?

— Ничего с ним не будет. Ему восемнадцать через пару месяцев. Как ты сказала, он почти мужчина, так что не пропадет. Какой смысл продолжать терпеть моего брата, если твой сын уже давно не ребенок? Пускай живет со своим отцом. В этой ситуации тебе нужно спасать себя. Костю ты уже все равно не переделаешь. Мой брат тоже всегда был таким. Ему чуждо все человеческое. Тебе нужно бежать. И желательно, как можно скорее. Я тебе обещаю — ты будешь счастлива.

Костя каким-то чудом удержался от того, чтобы не швырнуть трубку в стену. Он не знал, что разозлило его больше: предательство матери или тот факт, что Виктор теперь вхож в семью Вероники. Но если с матерью можно было легко разобраться, просто рассказав обо всех ее планах отцу, то прибить паука, чьи сети теперь оказались расставлены повсюду, виделось весьма трудновыполнимой задачей. В такой сложной ситуации многие бы уже давно опустили руки, но Костя был не из их числа. Он считал, что сумеет найти выход. Обязательно сумеет. Но потом болезнь нарушила все его планы.

Находясь в больнице, он вообще перестал что-либо контролировать. А потом, когда своими глазами увидел, что за время его отсутствия Виктору удалось разрушить все его тактические наработки, внутри него будто что-то оборвалось. Но если раньше Костя желал мучительной смерти только своему брату, то сейчас подобные мысли закрадывались и в сторону Вероники. Окажись эта лживая потаскуха в его комнате, он бы, не думая, сначала придушил ее собственными руками, а затем принялся бы с улыбкой наблюдать, как она смотрит на него своими мертвыми глазами, с застывшим в них ужасом.

Срок его больничного истекал в понедельник, а во вторник он уже должен явиться в школу. Но вместо того чтобы усиленно заниматься, остаток недели Костя провел, предаваясь различного рода фантазиям. В какой-то момент он понял, что лейтмотивом всех его дальнейших поступков должен стать лозунг «все или ничего». Четкий и продуманный план буквально за минуту выстроился в его голове. Теперь он точно знал, что делать.

Наступила последняя неделя перед началом экзаменов. В понедельник, после окончания уроков, Вероника обнаружила новый подарок в своем пакете со сменкой. Это был очередной мешочек со сладостями, а вместе с ним — три футболки. Одна — белая, другая — черная, а третья — красная. И на каждой из них были принты из вселенной Звездных войн. На белой футболке красовался дроид R2-D2, красная была с Чубаккой, а черная — с силуэтами Хана Соло, принцессы Леи и Люка Скайуокера.

— Уиии! — пропищала от восторга Вероника. — Он увидел, что мне уже слишком жарко ходить в толстовке со Звездой Смерти, и решил подарить обновки на лето.

— А записки там случайно нет? — заинтересовалась Зинаида.

Порывшись в пакете, Вероника отрицательно покачала головой.

— Блин, да кто же ты такой?? — воззвала она к небесам. — Лето на носу, а мы так ничего и не узнали!

— Жаль, в раздевалке нет камер, — сказала подруга.

— А что случилось? — спросил только что подошедший Славик Шкаф. — Украли что-то?

— Да нет, не украли. Чего у меня красть-то? Наоборот — подарки подарили.

— И уже не в первый раз! — решила уточнить Зинаида.

— А, ну слава богу, — сказал Славик. Он сел на скамейку и начал переобуваться. — Я-то думал, он у тебя крадет что-то.

Вероника вытаращила глаза.

— Кто «он»?

— Дык Старков же.

— То есть ты видел, как Старков роется по ее вещам, — набросилась на него Зинаида, — думал, что он что-то крадет, но при этом молчал?? Ты совсем идиот что ли, Шкаф?!

— Так откуда мне было знать, крадет или нет? — пожал плечами Славик. — Я как думал: если что пропадет, тогда и скажу, кто вор. Но Каспранская шум не поднимала, значит, никакой кражи не было. А если Старков ничего не присвоил, то зачем мне называть его вором? Он вообще, получается, антивор, раз подкладывал подарки.

Зинаида прикрыла веки и кончиками пальцев помассировала виски.

— Шкаф, — ласково пропела она. — Славик. Ты точно уверен, что это Старков?

— Ну да. У меня ж стопроцентное зрение. Я сидел вона там, — он указал в дальний угол гардеробной, где было что-то вроде ниши в стене, внутри которой стоял стул. Туда обычно присаживалась техничка в ожидании, когда ученики уберутся из помещения и позволят ей вымыть пол. — Это было еще перед зимними каникулами, когда я оставался после уроков, чтобы исправить у Ральфа двойку на тройку. Вот. Сижу, спокойно повторяю физику, смотрю — Старков заворачивает к нашим вешалкам и начинает рыться в сменке Каспранской. В общем, Старков повернулся ко мне спиной, порылся как следует и вышел. Меня он не заметил, потому что я задвинул стул в самый дальний угол, да еще и сел с левой стороны. Я был невидим для всех, но сам мог видеть все. Вот. После того, как он ушел, я хотел бежать в факультативный кабинет, чтобы рассказать обо всем Каспранской, но потом проверил пакет, увидел, что ее обувь на месте, и…

— И удивился, что Старков не спер ее сапоги?

— Нет, я ж не дурак, — обиделся Славик. — Я подумал: может, он хотел украсть что-то другое, но в пакете оказались только одни сапоги, и поэтому он ушел ни с чем. Я решил ничего не говорить, потому что не хотел спугнуть его раньше времени. Лучше ведь дождаться, пока он действительно что-то сопрет, чтоб его наказали. А расскажи я обо всем раньше времени, Старков бы вышел сухим из воды, понимаете?

— Понимаем. Отличная работа, Шкаф. — Зинаида с саркастической ухмылкой похлопала одноклассника по спине. — Не думал в будущем поступить в Академию ФСБ? Нельзя допустить, чтобы такой талант работал вхолостую.