Чтение онлайн

— А что насчет твоей подруги? Что насчет Иры? Неужели ты не ревновала меня к ней? Я видел вас в столовой. Не кажется ли тебе, что вы помирились слишком быстро, учитывая, что ты должна была ее возненавидеть? Что скажешь? Или твоя ревность распространяется не на всех баб, с которыми я спал?

Услышав об Ире, Вероника почувствовала, как внутри закипает гнев. Ей пришлось сделать над собой титаническое усилие и прижаться к Костиной груди, чтобы он не мог видеть, с какой ненавистью она на него смотрит. Близость к его телу, его запах мигом уняли ее гнев. Чувство отвращения было таким сильным, что перебивало все остальные ощущения.

— Ира… Я не знала, что у вас с ней… О боже! — Вероника закрыла рот ладонью. — Неужели все это правда, Костя?? Она ничего мне не рассказывала, только пару раз упоминала, что рассталась со своим парнем Арсением!

Костя облизнул губы и взъерошил волосы:

— Она спутала мне все планы… Чертова сука! Будь она немного поумней, мне бы не пришлось идти на крайние меры! Ничего этого, — он обвел рукой подвал, — могло бы и не быть! Но теперь слишком поздно. Теперь я просто обязан довести дело до конца.

— Ничего не поздно! Не поздно, слышишь, Костя?? Мы наконец во всем разобрались! Теперь у нас впереди — целая жизнь. Которую мы можем прожить вместе. Рука об руку! Ты понимаешь, Костя? Скажи мне, что понимаешь!

— Я понимаю, что влез к тебе в дом, написал предсмертную записку для твоих родственников, а затем вытащил тебя из кровати и увез к себе на дачу. Я понимаю, что за это меня могут упечь за решетку! Это никак не входит в мои планы, дорогая!

Новая информация вихрем пронеслась у Вероники в голове. Если Костя оставил предсмертную записку от ее имени, значит, он полностью и бесповоротно обезумел. Девушка осознала весь ужас ситуации. Одно дело — пробовать переиграть безумца, находящегося во временном помешательстве, и совсем другое — пытаться утихомирить форменного психопата, который уже успел сжечь за собой все мосты. Впрочем, терять было уже нечего, и Вероника все же решила попытать удачу:

— Какое похищение, о чем ты говоришь? Ты сделал то, что должен был сделать. Иначе мы с тобой никогда бы не помирились. Мы оба это понимаем. А записка… она ничего не значит. Если я вернусь домой до возвращения тети, то…

— Нет! Ты не вернешься!

Псих вскочил на ноги и принялся ходить кругами, заламывая руки и тяжело вздыхая. Наконец он сел на одеяло рядом с Вероникой. Она была уверена, что ситуация уже достигла своего дна и дальше может быть только хуже. Но Костя ее удивил.

— Да, — неожиданно спокойно произнес он. — Да, ты права. Не обязательно доводить все до конца, если мы вовремя сумели прийти к общему знаменателю. Я даже рад этому, ведь мне бы пришлось умереть вместе с тобой, а у меня еще столько планов!

— У меня тоже! — мигом подхватила Вероника. — К примеру, мы могли бы создать семью!

— Сколько детей ты хочешь? — с вызовом спросил Костя.

По его тону было не совсем понятно, хочет ли он сам детей или нет. Девушке пришлось рискнуть.

— Если они будут от тебя… — закашлялась она, — то как можно больше, Костя.

Это пришлось психопату по душе. Он хлопнул себя по коленям и радостно рассмеялся. Вероника заметила, что лезвие по-прежнему лежит у него на языке.

— Раз уж мы все выяснили, не вижу смысла оттягивать момент, — суетливо произнес он. — Обстоятельства немного изменились, но наш план остается в силе. Разница будет лишь в том, что теперь этот вечер закончится хэппи эндом. Сегодня ты станешь женщиной. Когда рассветет, я отвезу тебя домой. Нужно будет привести тебя в порядок перед тем, как ты представишь меня своей тетке… А теперь вставай, у нас полно дел. У тебя — пятнадцать минут, чтобы принять душ. Я пока расстелю кровать в комнате родителей. Все должно быть так, как мы оба мечтали.

Его настроение менялось слишком стремительно. Вероника вытаращила глаза, судорожно пытаясь что-нибудь придумать, но изо рта вырывались одни лишь междометия и невнятное мычание.

— А, думаешь насчет нас с твоей подругой Ирой? — Костя махнул рукой. — Тебе не о чем волноваться. У нас с ней ничего не было, одни детские игры. Это она влюбилась в меня, как кошка. Я сам никогда не относился к ней всерьез. Поверь, я бы ни за что не стал ее ублажать. Она тупая, скучная и плоская, как доска. Какого вменяемого мужчину может привлечь нечто подобное? — Веронике захотелось перегрызть ему глотку. Она уже начала всерьез рассматривать этот вариант и сдерживалась из последних сил. — Нет, я не из тех, кто бросается на первый попавшийся кусок мяса. Так что будь добра, избавь меня от сцен ревности и поднимайся на ноги. Тебе сейчас нужно беспокоиться только об одном: чтобы у меня не испортилось настроение, когда ты предстанешь передо мной после душа. В обнаженном виде ты должна выглядеть идеально. Ну же, поторапливайся, не тащить же мне тебя вверх по лестнице?

— Э-э, Костя, — промямлила девушка, — а не слишком ли мы торопим события? У меня ведь все это впервые… Как я… с температурой… Я так боюсь все испортить!

В глазах Селоустьева вспыхнул недобрый огонек. Он наклонился к ней и взял ее за подбородок.

— Послушай меня… — в резкой форме начал было он, но в тот же момент почему-то сменил гнев на милость: — Ладно. Хорошо. Раз у тебя совсем нет опыта, ты действительно можешь все испортить… Я уже сталкивался с подобным, и мне бы не хотелось повторений. Только не сегодня. Нужно тебя подготовить… Но тебе следует быть послушной, Вероничка, и внимать всему, что я буду говорить и делать. И побольше инициативы! Я не обязан играть в одни ворота. Не бойся сделать что-то не так, природа сама подскажет, как себя вести. При должном усердии ты будешь готова уже через час, и мы сможем приступить к основной программе.

Вероника никак не была готова к тому, что он сделает дальше. Даже если бы она репетировала этот момент всю жизнь, он бы все равно стал для нее кошмарной неожиданностью. Продолжая придерживать ее за подбородок, Костя резким движением приблизился к ней вплотную и впился в нее губами в ожидании долгого и страстного поцелуя. Но вместо этого девушка отшатнулась от него, как от привидения. С гримасой отвращения на лице она остервенело принялась вытирать губы тканью футболки. Все было кончено. Дальнейшие попытки задурить психопату голову стали бы равнозначны смертному приговору. Впрочем, судя по перекосившемуся от злости Селоустьеву, приговор уже и так был подписан.

— Ах ты сука! Поганая сука! — Костя схватил ее за волосы, намотал их себе на кулак и начал трясти из стороны в сторону. — Думала обвести меня вокруг пальца?? Тебе почти удалось, это правда, но сколько веревочке ни виться, ей все равно приходит конец, верно? А что с Виктором, а, Вероничка? Я уже запутался в твоей лжи. Про него ты тоже соврала? Ну разумеется… Каким же я был идиотом, сколько последних шансов тебе давал! Верил, что удастся тебя вразумить… А ты все это время трахалась с моим братом, с этим проклятым пауком… Целиком застряла в паутине, которую он раскинул по всем углам! Лживая, подлая, тупая шлюха!!

Он рванул ее волосы на себя и снова впился ей в губы. Но на этот раз она уже не могла вырваться. Все, что она было в ее силах — как можно крепче сжать челюсти. Впрочем, менее противно от этого не становилось: психопат водил по ее губам своим мерзким языком и громко чавкал, будто собирается съесть ее заживо. Она пищала и мычала, слезы градом катились по ее щекам, но он и не думал останавливаться. В какой-то момент девушка почувствовала вкус своей крови. Перестав контролировать лезвие у себя во рту, Селоустьев порезал ее и себя. К счастью, это заставило его остановиться.

— Смотри, как выглядит, страсть, сука. — Костя продемонстрировал ей свой язык с окровавленным лезвием на нем. — Но не волнуйся за меня, у меня всего лишь небольшой порез. Твоему нежному ротику досталось куда больше. Ты это заслужила. О да, заслужила. А сколько нам еще всего предстоит: тебе и не снилось, потаскуха!

У Вероники не было времени оценить размер пореза на нижней губе, потому что Селоустьев, извергая проклятья, потащил ее за волосы по полу. Она начала кричать, но это только сильнее распаляло его. В какой-то момент он разжал кулак, и девушка упала, ударившись головой об пол. Он сел на нее сверху, одной рукой схватил за горло, а другой принялся бить по лицу. Он бил ее ладонью, а не кулаком, но у нее все равно была стойкая уверенность, что еще пара таких ударов — и он обязательно что-нибудь ей сломает. Это продолжалось какое-то время, затем он слез с нее и, тяжело дыша, сел, привалившись спиной к стене.