Туманный Антакаль
Шрифт:
– Несомненно, – кивнула я.
– Да нет… – покачала она недоверчиво головой. – Нет, чтобы ревновать, надо испытывать чувства. Ник на меня не обращает внимания. Совсем.
– Хорошо, как скажешь. Пока ты съездишь в Адуак, у тебя будет время поразмыслить над вашими отношениями со стороны, – миролюбиво сказала я.
Вскоре Абигейл отправилась в путь, по дороге она должна была захватить семью Мазены. Перед этим она донимала родителей и Виля, вызвав у них уже нервный тик при имени Мазены.
– А вы купили ту куклу, что я вас просила купить? А вы подготовили комнату для Мазены и её родителей? А вы купили мороженое? И клубничное и ежевичное? Заколки все мои собрали? А Маины? Может, ей что из них понравится! А платья? Хотя она такая худенькая, что на её размер и платьев не найдётся. Надо ткани заготовить.
На всё это мама с завидным терпением отвечала:
– Да, Аби, да, да, да… Куклы уже заполнили все шкафы… Комната уже отделана розовым, как ты заказывала… Мороженого у нас уже столько, что впору кафетерий открывать… Заколками тоже потом торговать пойду… Модистки ждут не дождутся, когда девочка прибудет…
Аби же мне хитро шепнула:
– Маме не будет так одиноко без нас. Виль ведь тоже не задержится в семейном гнезде, своё будет вить. А у мамы будет Мазена, с которой надо (и так приятно) возиться.
Я согласилась с сестрой. И отметила, что Абигейл быстро меняется. Куда подевалась моя эгоистичная капризная сестра? Теперь она горела желанием помогать людям, внести в их жизнь новое и хорошее. Если бы не смерть Доната, наверное, это стоило того.
Изменения Абигейл отметил и Джеймс. А вот у Ника её отъезд вызвал лишь облегчение:
– Скатертью дорога! Надеюсь больше ничего о ней не услышать.
Я укоризненно на него посмотрела, но он уже, уткнувшись в бумаги, побежал по очередным делам. На плечи Ника легла вся ответственность по устранению тумана в своём королевстве.
Глава 59
Аби вернулась незадолго до праздника, который решили устроить в столице по случаю мирного договора с Авиженом и освобождения Антакаля от тумана. Она тут же энергично влилась в его организацию. Обычно городские праздники подразумевали ярмарку, гуляния и представления. Но в ярмарке смысла не было, у антакальцев не было ни денег ни товара.
Поэтому вместо ярмарки решили устроить благотворительную акцию – угощение специально доставленными из Авижена свежими продуктами: овощами, фруктами, ягодами. Чтобы порадовать детишек навезут сладостей – леденцы на палочке, пряники, печенья, восточную халву и медовый хворост.
Абигейл разрабатывала развлекательную программу из конкурсов и игр, в основном для детей. Мы договорились с Трампетёром дать уличный концерт популярных исполнителей кристомузыки – Иржа, Златовласки, Локиса и пары других.
С Джеймсом вместе мы проводили много времени на рабочем месте. Джеймс постоянно дотрагивался до меня, поглаживал вдоль рук, по спине, приобнимал, чмокал то в макушку, то в нос, потому что меня это каждый раз веселило, а ему хотелось увидеть мою улыбку.
Но дальше этого не заходило. Джеймс не настаивал, то ли давая мне время, то ли ожидая от меня первого шага. А я его делать не торопилась. Мне было спокойно и хорошо на душе и так. От того, что он просто рядом. Наше времяпровождение напомнило мне лучшее моё время, когда только приехала в столицу и устроилась работать в мастерскую Николсона под руководство Джеймса Гейзера. И одно это делало меня счастливой, насколько возможно было в моих условиях. Наверное, лучше всего подошло бы определение «умиротворённой».
Лишь только однажды, в самом начале, после возвращения из Авижена, он потребовал поцелуй. На мои слабые попытки сопротивления и призыва к озвученной ранее просьбе дать мне время, Джеймс жарко шепнул:
– Только один поцелуй. Чтобы мне продержаться какое-то время.
– Джеймс, – протянула я, укоризненно улыбаясь.
Но он не стал отвечать. Просто стёр с лица улыбку и потянулся к моим губам. Осторожно прикоснулся, давая привыкнуть. Поймал мой выдох и властно завладел моим ртом. Ни с кем мне ещё так упоительно не целовалось. Я поняла, что с Джеймсом меня ждёт много удивительных открытий. Я даже не смогла сама прервать поцелуй. И когда Джеймс всё также решительно прервал его сам, у меня вырвался разочарованный вздох. Что сильно позабавило и порадовало Джеймса.
– Что, Марти, пожалела уже о своём жестокосердном решении? Так-то, теперь будешь знать, чего лишаешься и что ждёт тебя впереди. Надеюсь, это позволит тебе поторопиться с принятием решения? – поддел меня этот хитрый лис.
– Джеймс, я даже не подозревала в тебе такого самовлюблённого павлина, – поразилась я.
– Павлин кроме красивого хвоста ничего предложить не может. А то что могу предложить тебе я, ты только надкусила, – подмигнул довольно Джеймс.
Но после этого, он, как и обещал, ждал, когда я созрею для нашей близости. Но я залезла, как улитка в раковину, в свой домик безопасности и душевного спокойствия, и вылезать не спешила.
Изменило ситуацию и дало толчок новому витку событий, после которого всё понеслось со скоростью катящегося арбуза с горки (устраивали мы такие соревнования под предводительством Марса большой компанией), появление одной молодой вилени в нашей исследовательской. Она приехала из Авижена вместе с профессором Зилтарсом.
– Вилени Беатрис виконтесса Троскисас, – представил нам её профессор. – Моя лучшая ученица. Разработчик новой методики измерения магической силы по амплитуде Троскисас.
Глаза Джеймса тут же загорелись. Признаться, сначала я тоже испытала благоговейное волнение, Беатрис Троскисас была известна артефакторам по многим научным изысканиям и монографиям, ей принадлежало несколько открытий и много патентов на изобретения. Она была гением артефактики, как и Джеймс, только в женском обличии.
Я не знала, что она так молода, я с ней раньше не встречалась. Хотя много слышала от профессора, который гордился талантливой ученицей. Она много времени проводила заграницей, изучая и обмениваясь опытом с иностранными коллегами. Выглядела она лет на тридцать, плюс минус, но была красива той красотой, которая красит женщину в возрасте, а не юную девушку.
Женственная, дерзкая, с умным саркастичным взглядом зелёных глаз, знающая себе цену, и та, что за словом в карман не полезет. В общем, яркая, харизматичная и, что уж скрывать, очень привлекательная женщина в самом соку. Во вкусе Джеймса.
Джеймса тоже привёл в восторг возраст известного учёного, чья слава бежала впереди неё среди коллег-артефакторов.
– Кто бы мог подумать, что вы так молоды! – рассыпался он в любезностях, от которых у меня сводило зубы. – Ведь вашими монографиями я зачитывался будучи подростком. Когда же вы начали свою карьеру учёного?