Чтение онлайн

Отец чуть улыбнулся мне и подмигнул. Становится легче, раз папа ему верит, и пригласил сюда, то мне не стоит бояться этого человека. Правда, чувствую какое-то облако рядом с ним. Не знаю, что это, но от этого становится холодно.

Поспешно заканчиваю ужин и сбегаю к себе в комнату. Уже будучи на лестнице, оборачиваюсь и вижу, как мистер Джек покидает столовую. Папа и незнакомец остаются одни.

Сашил чуть приподнял брови, когда маленький мальчик покинул столовую. Взглянув на Альфео, он слегка склонил голову к левому плечу.

Небиа, хмыкнув, качнул головой и спокойно продолжил ужин.

Следом комнату покинул скульптор. Можно сказать, почти бегом.

– Ачиль тебя боится, а скульптор, скорее всего, узнал. В конце концов, он потомок одной из твоих жертв.

– Какой именно?

– Если не ошибаюсь, третьей. Которую ты порвал в облике Твари.

Кукольник чуть кивнул и, отодвинув тарелку, подхватил бокал с вином.

– Неожиданно.

– На самом деле, осталось довольно много родственников твоих жертв.

– А ты разве не сталкивался с родней своей еды?

– Нет. Я выбираю одиночек. Все же я люблю людей и не хочу причинять им страдания.

Сашил почувствовал странное веселье. Губы сами расползлись в улыбке.

– Знаешь, с учетом того, что сейчас представлено на столе, я не сомневаюсь, что ты любишь людей. В такси слышал песню, русскую, помню только часть, думаю, тебе подойдет.

– Какую же?

– Я к людям доброй злобы нет, откуда злобе взяться, ведь для меня они обед. К сожалению, не помню никакого продолжения.

Альфео рассмеялся, и Кукольник замер. Внутри заворочалась тварь, урча от удовольствия. Ей нравился этот мужчина, и сам Сашил почувствовал, как теплая волна поднялась в душе.

========== Глава двадцать первая ==========

Сашил очень забавен, несмотря на то, что кажется ледышкой, без всяких эмоций, сейчас он похож на нормального человека. Поднимаюсь и аккуратно подхожу к нему, меня тянет к нему, нравятся его глаза, яркие и живые. Сейчас они похожи на янтарь.

Он поднимается навстречу и резко притягивает к себе, впивается в мои губы. От неожиданности обнимаю его за шею и прикрываю глаза.

Звон посуды, и я уже лежу на столе. Тихо смеюсь и провожу рукой по его лицу. Глаза Сашила горят желтым огнем, и от его взгляда по моим венам течет огонь.

Из горла вырывается стон, когда он разрывает рубашку и проводит острыми когтями по груди.

Выгибаюсь, когда он снова меня целует, стараясь прижаться всем телом.

Тихое рычание, и одежда разлетается по всей комнате.

На удивление, когти не царапают меня внутри, покорно расслабляюсь, но чуть приподнимаюсь на локтях.

Сашил кусает меня за шею, и я откидываю голову. Он зверь, и ему нужна покорность.

От моего жеста у него срывает крышу. Не смогу сказать, что послужило смазкой, на столе почти ничего не осталось, но особой боли нет. Обхватываю его талию ногами и насаживаюсь сильнее. Громкий стон заглушен губами Сашила.

Такое удовольствие я не получал ни с одной женщиной. Подставляю шею под поцелуи-укусы, чувствую, как когти скользят по телу, не оставляя следов. Сильные толчки заставляют выгибаться и тянутся к Сашилу.

Он подхватывает меня под ягодицы и насаживает до упора, от чего я вскрикиваю, и меня накрывает волной наслаждения.

Слышу, как он произносит мое имя, и удовлетворено улыбаюсь. Теперь ты от меня никуда не денешься. Мой Сашил.

Скульптор, привлеченный шумом в столовой, осторожно выглянул из своей комнаты. У дверей статуей застыл Ачиль. Бесшумно подойдя, он сам замер. Картина, которая ему открылась, была невероятна. Граф Де Лука, Небиа, воплощение холодного аристократа и заботливого отца, распят на столе Кукольником. Судя по стонам и вздохам, он совсем не против.

– А что мистер делает с папой? – тихонько спрашивает Ачиль. – Папе не больно?

Каррингтон покраснел от такого вопроса.

– Понимаешь, Ачиль, это делают все взрослые, ну, не всегда между мужчиной и мужчиной, но делают. Правда, обычно это происходит в спальне. И мне кажется, если твоему папе было бы больно, он не позволил бы такому происходить.

– Но почему тогда папа кричит?

Джек осторожно взял ребенка за плечо и повел от двери.

– Давай немного отойдем, чтобы не мешать им.

Мальчик позволил отвести себя в свою комнату и, сев на кровать, приготовился слушать.

– Понимаешь, люди ведь кричат не только от боли. К примеру, когда они рады, или им очень весело, понимаешь?

Ачиль сосредоточенно кивнул.

– Вот, когда люди становятся старше, удовольствие от… эм… того действия, что ты видел, тоже вызывает очень много положительных эмоций.

– То есть, папе хорошо?

Скульптор просто кивнул, уже не находя силы объяснять ребенку это сторону жизни.

– Тогда хорошо. Мистер Джек, а когда я смогу заниматься тем же?

– Ну, думаю после 15 лет, – Каррингтон слегка вспотел от напряжения, – но точно не раньше 13.

– Значит, мне ждать ещё 6 лет? – разочарованно произнес Ачиль.

– Поверь, с этим лучше подождать, чтобы было приятнее. Ближайшие 6-8 лет будет только больно. Причем очень-очень больно.

Мальчик задумался.

– Я пока пойду, а ты оставайся здесь и поиграй немного, думаю, твой отец скоро освободится.

Ачиль рассеянно кивнул и вытянулся на кровати, а Каррингтон поспешил покинуть комнату.

Сашил немного не ожидал от себя такого действия. Уже переводя дыхание и прижимая к себе довольного Альфео, он пытался сообразить, что с ним произошло.

Кукольник осторожно коснулся припухших губ и слегка отстранился.

– Это было очень неожиданно, – произнес Небиа.

– Если честно, для меня тоже.

Альфео тихо рассмеялся и поискал глазами свою одежду.

– Придется бежать до комнаты в том, в чем ты меня оставил.

Сашил выпрямился и помог подняться каннибалу. Тот слегка поморщился и потер поясницу.