Чтение онлайн

Наконец-то Грег смог свернуть с проспекта на небольшую улочку между зданием Верховного Суда и Западным Блоком, миновал будку с охраной и припарковал автомобиль на открытой площадке с видом на реку. Можно было, конечно, воспользоваться одной из подземных парковок возле «Шато Норден», но ему не хотелось продираться сквозь толпу протестующих, и он решил, что лучше потом несколько минут помёрзнет. Здание Правительства возводили тогда, когда автомобили были ещё большой роскошью, а члены парламента прибывали на заседания в каретах.

Киссинджер поднялся по широкой лестнице и толкнул тяжёлую деревянную дверь. Вошёл в холл Здания Парламента, который выглядел как зал готического кафедрального собора — сплошь мраморные колонны и резные арки. К нему сразу же подошли двое полицейских. Конечно, они его знали, но протокол требовал, чтобы каждый посетитель прошёл через рамку металлоискателя. По другую его сторону, у коридора, ведущего в зал Палаты Общин, Киссинджера уже поджидал Филдс. Как только Грег миновал пост секьюрити, Филдс подошёл к нему и протянул руку для приветствия.

— Ну, как добрался? Слышал последние новости?

— Что ещё?

— Сенатор Барроса пообещал Эллисону, что протесты в городе прекратятся, как только тот поставит аппийца во главе Комиссии по Примирению и Согласию.

— Ради этого всё и затевалось, дураку понятно... А что Эллисон?

— Насколько я знаю, сделка заключена, скоро будет официальное объявление.

По гулким мраморным ступеням они поднялись на второй этаж, стены которого украшали портреты премьер-министров Федерации. В конце перехода за дверями из белого дуба расположился зал Палаты Общин.

— Мы опоздали?

— Да, и это все заметят, — сыронизировал Филдс.

Действительно, их приход остался не замеченным: в Палате скандал только разгорался, но всё внимание было приковано к Эллисону и Ассету.

Председатель Палаты Общин уже несколько раз повторил: «Прошу тишины», но демократы топали ногами, улюлюкали, раздавались крики «Позор!». Застегнув пиджак, Эллисон поднялся с места и попытался что-то сказать, но его голос был заглушён криками возмущения. Премьер-министр снова опустился в кресло, выжидая, когда спикер успокоит разбушевавшихся демократов.

Это был «чистый драйв», как сказал бы бармен Иллай из «Слона и Ладьи». Ассет руководствовался принципом «вздернуть, застрелить, допросить». Именно в такой последовательности. Грег Ассету симпатизировал: внешне ничем не примечательный дядька — коренастый, усатый, с тросточкой, больше похожий на механика или рабочего с завода, нежели на лидера оппозиции, — был единственным политиком за всю историю Федерации, кому удалось на последних выборах потеснить Народный Фронт и отнять у последнего три четверти мест в парламенте. И это в Аппайях!

Тем временем крики и топот стали стихать, и Эллисону наконец удалось заговорить.

— Намеки досточтимого лидера оппозиции Ассета на то, что сегодняшняя правящая партия может быть как-то замешана в этом скандале, следовало бы проигнорировать. Но я всё-таки отвечу. Не далее как вчера я лично попросил генерального аудитора начать проверки счетов «Джеопорта». Я обещаю, господин председатель....

Снова послышались возгласы «Позор!», кто-то даже выкрикнул «Воры!», и Эллисону пришлось взять небольшую паузу. Но как только шум немного стих, он продолжил:

— Я обещаю, господин председатель, что подам в отставку, если в ходе расследования обнаружится, что я имею к предполагаемым махинациям какое-либо отношение.

Либералы вскочили с мест, зааплодировали, председатель привычно призвал к тишине и порядку. Филдс, сидящий рядом с Грегом, рассматривал царапины на столешнице. Это только издали зал Палаты Общин казался образцом викторианской роскоши — с витражами под высоченным кафедральным потолком, с картинами, богатой мебелью... Вблизи становилось заметно, что зеленоватый ковролин местами в пятнах от кофе (который в Оресте пили, похоже, вместо воды), столы и скамьи старые и исперщённые царапинами, а окна не мыты аж с позапрошлой весны.

Улучив момент, Филдс повернулся к Грегу:

— Макрей может проститься со своим портфелем.

Макрей был нынешним министром обороны.

Грег пожал плечами:

— Ты знаешь не хуже меня, как это работает. Назначат послом где-нибудь, уберут с глаз подальше... А Эллисона, если он действительно ничего не знал, хорошо подставили...

— Не знал, как же! — Филдс фыркнул и поскрёб затылок. — Ассет с него не слезет сегодня. Как бы ещё не подрались.

— Господин председатель, — Ассет потрясал перед собой вытянутой рукой, открытой ладонью обращённой к залу, — почему никто не знал о планах возведения нового военного объекта? Я хочу сказать: что здесь происходит, а? Господин премьер-министр и его кабинет день за днём делают, что только пожелают, и предоставляют нам минимум объяснений по этому поводу. Господин премьер-министр отказывается нести обязательства перед государством...

Шла прямая трансляция. Ассет был актёром на этой сцене, и актёром талантливым, отметил Грег про себя. Киссинджер знал, и Ассет знал прекрасно, что любой лидер, подхвативший летящий на него мяч власти, будет бежать с этим мячом в любом нужном ему направлении до конца поля. Или же пока не остановят.

На втором этаже, в офисе сенатора Барросы в это же время было весело. Да, у Альберта с утра подозрительно скребло в горле, и он уже догадывался, что выходные придётся проваляться в постели с температурой, — возможно, поэтому не удержался от удовольствия немного помучить своего незадачливого стажёра.

В обязанности стажёра входили распечатка документации, распределение корреспонденции по нужным папкам и ответы на телефонные звонки, если Сюзан, личный секретарь сенатора, отлучалась по срочным делам. Но для Рикки офисные технологии являлись настоящим испытанием. Какую кнопку нажать, чтобы машина отсканировала документ с обеих сторон, он запомнить никак не мог. И, опасаясь неулыбчивого Альберта, нередко казавшегося высокомерным, Рикки обращался к Сюзан. Каждые пятнадцать минут.

— Сю-юзи, — тянул он, стоя за спиной молодой женщины, — а ты мне можешь показать, как четырнадцатидюймовый лист копировать?

— ...А на какую кнопку нажимать?

— ...А если позвонят из комиссии по делам национальных меньшинств, мне что говорить?.. Сю-юзи...

В конце второй недели на «Сю-юзи» следовал один ответ:

— Меня нет дома.

Ещё через месяц Сюзан пожаловалась Барросе, что её отвлекают от работы. Потом посоветовала Рикки все вопросы адресовать Альберту, но Альберту достаточно было лишь бровью повести, чтобы Рикки решил: доставать Сюзан — куда безопаснее. Сюзи тем временем изменила тактику. Она перешла в атаку.