Чтение онлайн

— А что стало с документами из министерства, официальным ответом, полученным Лео?

Балджер безразлично пожал плечами.

— Откуда я знаю? Закончили с вашими вопросами?

— Нет, остался последний...

— Валяйте!

— Вы сказали, что ненавидите аппийцев. Почему вы сейчас согласились со мной поговорить?

— Сначала — из любопытства...

— А потом?

— Ну.. — Старик осклабился. — Не каждый день говоришь с потенциальным мертвецом. Было интересно увидеть вашу реакцию, когда до вас дойдёт, что жить вам осталось считанные часы.

Считанные часы? Да ладно? Альберт вдруг расслабился, ухмыльнулся в ответ:

— Тогда они придут и за вами.

— С чего вы взяли?

— Вы мне много чего наговорили... И потом... Вам не захочется докопаться до правды?

— До чьей? До вашей — нет. А свою я и так знаю.

Альберт поднялся. Что ж, в этом случае пора вежливо попрощаться. Лаккаре ничуть не хотелось вдаваться в патетику и рассуждать о том, как мало он ценит свою жизнь. В конце концов, жизнь по-настоящему начинают ценить за минуты до смерти — он-то знал это точно, и знал, что минуты эти ещё не наступили. Значит, ещё не оценил. Ещё есть время, и его больше, чем предполагает Балджер.

Балджер вдруг рассмеялся, не отводя от него взгляда. Это даже был не смех, а хихиканье — тонкое, взахлёб, повизгивающее. Страшное. Так смеялась бы смерть, с которой вы пересеклись в своих сновидениях. Смеялась бы над планами и надеждами, идеями и мечтами. И — да — Альберт уходил от неё не раз. Но впервые она предстала перед ним чистеньким старичком, угощавшим его растворимым кофе; в доме, пахнувшем дешёвым освежителем воздуха и карамелью, на маленькой кухне с окнами, выходящими на окна другого такого же острокрышего, вытянутого здания. Впервые — такой домашней и уютной.

Дома Лаккара ждало сообщение от «Джея»: «Я буду в Оресте через пару недель. Хотите встретиться?»

«Где и когда?» — Альберт даже не колебался.

«В субботу, второго. В восемь вечера, бар „Иво“».

Старый компьютер самозапустился среди ночи. Стюарт даже не понял, что его разбудило: едва слышимый шум вентилятора или лиловый свет от монитора, легший на подушки. Кот спал в ногах, Джиллиан — разметавшись по кровати, но касаясь Валерановой лодыжки пятками. Обособленная даже во сне, и всё же — с острой потребностью в тепле. Хоть так, кожа к коже.

Осторожно погладил по волосам. Пусть спит крепко. Прошлый вечер не обошёлся без маленьких приключений. Вспомнил, как несколько часов назад сосредоточенная Джиллиан вышагивала по ковролиту, прижимая к груди, будто награбленное золото, пакет с попкорном и большой пластиковый стакан с колой. Улыбнулся, вслед за этим вспомнив, с каким нетерпением она спросила:

— Ну и?

— Десять из десяти, — после краткого раздумья ответил Валеран и столкнулся с откровенным осуждением на лице подруги.

— Дудки, — Джилли фыркнула. — Три из десяти, и это я ещё щедрая. Нельзя давать такие высокие оценки только потому, что в фильме стреляют без передышки. И вообще, это нечестно. Я тебя не таскаю на мелодрамы...

— Ты читаешь мне свои любовные романы, Джилли. Будь ты инквизитором, я бы давно уже от такого подписал любые признания. Погоди... Поставь же всё на стол... Дай помогу.

Просунув руки в рукава шубки, Джилли повернулась на каблуках и посмотрела на спутника с видимым удовольствием:

— Ты всё ещё думаешь, что я — маленькая девочка, которая и шагу без твоей опеки сделать не может? — и прежде чем Валеран успел ответить, вздохнула и согласилась с притворным смирением: — Ладно, слушаю, сэр, есть, сэр. Что теперь?

— Теперь домой.

— И в этот раз ко мне...

На компромиссы они пока ещё шли охотно.

Обсуждая только что просмотренный фильм, они вышли на площадку перед кинотеатром — и остановились в полнейшей растерянности. За те два часа, что они, оторванные от реальности, провели в тёмном помещении кинотеатра, над Орестой разразилась снежная буря — из тех редких бурь, которые вызывают настоящий переполох в метеоцентрах. В таких случаях, когда приходится предупреждать жителей города, что после трёх часов пополудни не стоит выходить из дома, и уж тем более — садиться за руль, и возникает обтекаемая фраза: «Внимание, штормовое предупреждение. Во второй половине дня ожидается сильный снегопад». И сильный снегопад будет означать тридцатисантиметровые осадки в течение следующих двадцати четырех часов — а то может запросто намести и сугробы больше метра всего за два часа.

Вот и Валеран и Джилли, шагнув из тёплого фойе прямо в снег, который не успевали счищать с площадки работники кинотеатра, с ужасом поняли, что оба они забыли сделать накануне, планируя встречу.

— Первое правило проживания в Оресте, — пробормотал Валеран, ошеломлённо разглядывая сугробы, в которые превратилась парковка, и прикидывая, из-под какого ему предстоит выкопать свою машину, — приглашая девушку на свидание, проверяй прогноз погоды.

Они, конечно, были тут не единственные бедолаги.

Валеран повернул ключ в зажигании и включил отопление в салоне. Минуты две уйдёт, чтобы в машине стало тепло, и ещё пять минут, прежде чем отогреются стёкла. Выпрямился:

— Джиллиан, давай-ка в машину, ты замерзнёшь.

Но девушка упрямо качнула головой и посоветовала ему достать щётки и скребки из кузова — вдвоём они очистят машину куда быстрее. Спорить с ней было бесполезно.

— Мы с тобой друг друга стоим — надо же было умудриться попасть в буран, — заметила она весело, соскребая лёд с бокового зеркала, — но расходимся в подходе к искусству. Что мне не понравилось в фильме, так это его техническая перегруженность и очень слабенький сюжет. Конечно, спецэффекты — это здорово, и пара шуточек — тоже ничего, но в целом кино получилось глупенькое. Такое снимали на заре кинематографа, когда зритель был настолько не испорчен сюжетами, что его можно было удивить тем, как при помощи музыки главные герои разгромили целую армию.

Несмотря на снегопад, температура едва ли упала ниже минус пяти, поэтому очень скоро, разогревшись, Джиллиан сняла шапочку и шарф, и, открыв заднюю дверь автомобиля, бросила их на сиденье.

— Хватит с тебя, ещё простудишься. — Валеран в очередной раз поймал себя на мысли, что ему доставляет удовольствие её опекать. — Садись уже в машину, я закончу.

В этот раз Джиллиан послушалась. Когда он наконец закончил и, тщательно отчистив от снега ботинки, нырнул в салон, Джилли уже поймала волну своей любимой радиостанции и вовсю подпевала веселой кантри-песенке. Валеран, чьи музыкальные вкусы были куда более консервативны, с удивлением понял, что сейчас его нисколько не раздражает музыка, от которой пахнет телятами. Обласкал взглядом оживлённую улыбающуюся подругу. Джилли увлечённо и мимо нот выводила: «А когда босс начнёт на нас орать, мы скажем: „Пятница, приятель!“ и уебашим за пивом». Слова песенки она знала наизусть.

— Ты так смотришь, словно никак не решишься сказать, как мне к лицу сливочно-молочная обивка сидений из телячьей кожи. — Джиллиан то ли подначивала, то ли кокетничала.

— Прекрасная женщина достойна самого лучшего, — галантно парировал Стюарт, потом, кивнув в сторону аудиосистемы, спросил: — Где ты этого нахваталась, Джиллиан?

— Да так... Было дело, чуть не вышла замуж за настоящего ковбоя, — не задумываясь, ответила она и тут же, спохватившись, отвернулась.

— Кто такой? — Валеран выруливал с парковки и старался отвечать ей в тон — шутливо, в меру иронично. — И почему не вышла?